Инструкция таблеток амеп

Содержание


Категории

Факты

Тату наборы куп Книга арон р мир и война между нациями. Tattoo-market.md — интернет магазин в Кишиневе Молдова тату оборудование — тату машинки, оригинальны. Интернет магазин в Кишиневе Молдова тату оборудование и перманентного макияжа, tattoo-market.md. Большой ассортимент тату машинок, тату блоки питания, тату иглы, педали, клип корды, тату наконечники, тату краски, машинки для перманентного макияжа, п. Тату оборудование. DragonHawk Tattoo в Алматы. Купить тату набор. Тату салон в Ташкенте, мастер пирсинг в Ташкенте, шрамирование, татуаж губ в Ташкенте, sOLNZE.UZ. С. Индукционная тату машинка В индукционных татуировочных машинках электромагнит поочередно притягивает и отталкивает молоток. В индукционных машинках используется электромагнит, как правило, из двух катушек, который притягивает к себе молоток, он двигает иглу вниз. Если обесточить катушки магнита, молоток под действием силы пружины вернется Книга арон р мир и война между нациями в исходное положение — игла пойдет вверх. Прерыватель — который размыкает/замыкает цепь катушек — собран из конденсатора емкостью порядка 40 мкФ, и пружинного контакта. Притягиваясь, молоток размыкает цепь катушек, а конденсатор, то заряжаясь через цепь прерывателя, то разряжаясь через катушки, обеспечивает задержку. Дополнительные комплектующие индукционных машинок. — блок питания — источник постоянного тока с регулировкой выходного напряжения от 7 до 14 вольт и Амперажем не менее 3. — Грометс для предотвращения болтания держателя с иглой. — наконечники под разное количество игл. — Клип-корд- провод для машинки. — педаль. Индукционный аппарат — это традиционный инструмент профессионального татуировщика, позволяющий выполнять любые операции. Наносить штрихи, делать растушеванную линию, работать на участках с утолщенной кожей. Индукционные машины бывают 5-х видов. ПЕДАЛИ И ПРОВОДА Показано с 1 по 3 из 4 (всего 1 страниц) Педали и клип-корды для тату-машин Роль, которую играют в процессе нанесения татуировки Книга арон р мир и война между нациями педали для тату машин, сложно переоценить. Мастер во время работы должен чувствовать себя полностью свободно. Как обеспечить эту свободу. Ведь это очень важный момент, поскольку он является одним из основных факторов, от которых зависеть, будет ли изображение выглядеть на коже таким же качественным и чётким, как на эскизе. Но и новичку, универсальность и доступность обеспечивает эффективную работу не только профессионалу. Программа позволяет разрабатывать проект бюджета предприятия, его диагностику, составлять реальный экономический анализ, проанализировать отклонения плана от факта, самостоятельно объединять отчеты и организовывать коллективную работу по разработке бюджета с последующей консолидацией (построение общего бюджета предприятия), оптимизировать баланс наличности (Cash Flow) с учетом инвестиционной политики предприятия. Абсолютная гибкость к любому налоговому законодательству, не требующая перепрограммирования и дополнительной настройки блоков программы.

Помогите другим пользователям, если вы не смогли скачать эту программу. Нажмите на кнопку Нерабочая ссылка на этой странице. Если вы смогли найти рабочую ссылку на программу — добавьте её в комментариях, написав в сообщении newlink и администратор изменит ссылку на программу и другие смогут скачать эту программу. Инвестиционных проектов ориентированная на широкий, 1Бизнес План PL v5.6.0 — скачать программу Бизнес План PL v6.3.0 Программа Бизнес План PL v4.4.0 — Оригинальная методика для профессиональной разработки бизнес планов. Www.freesoft.ru/. Скачать Model Studio CS, id=4593 5SoftbzoR.Ru — Скачать программы » Деловые программы » Бизнес-план Скачать Trader-FX. Скачать Plan Business Intelligent, Скачать Project Expert Trial, Скачать Mobile Gold Paurse, softobzor.ru/soft/6/73.html 4Скачать Бизнес План PL | Бизнес План PL 4.6 | Бизнес. Скачать Бизнес План PL 5.3. Посто море программ для скачивания на SoftOk.org. Описание программы · Комментарии · Заметки, обмен опытом · Ссылки на. Softok.org/business/delo/6650prog.html 7Бизнес планы — скачать готовые бизнес-планы бесплатно Бизнес-планирование — скачать нужный готовый бизнес-план можно в подходящем.

Etalicy’s blog

02/05/2012

Картинки на юбилей 50 лет

Картинки на юбилей 50 лет!

презентации учителя физики картинки на юбилей 50 лет александр зиновьев yesterday mp3 маша малтновская фото степень свободы песня потеря драйвера mb s478 gigabyte 8pe800-rs i845pe сочинение по роману м булгакого мастер и маргорита картинки на юбилей 50 лет

Картинки на юбилей 50 лет

Инструкцию по заполнению формы 2 отчет о прибылях и убытках

Инструкцию по заполнению формы 2 отчет о прибылях и убытках!

скачать антивирус нортон бесплатно русская версия инструкцию по заполнению формы 2 отчет о прибылях и убытках смотреть онлайн клип анфисы чеховой результаты по русскому языку егэ 2007 по якутии доклад нагрузка на почвенный слой стихи и песни по англискому языку на новый год купить фильм даун хаус руслан алехно облако скачать какие шрифты использует программа для windows пятница 13 е скачать инструкцию по заполнению формы 2 отчет о прибылях и убытках

[1 ] Лето [17.02.2011, 14:16]

Девочки, был у нас тут дневник, который вела Нина, но никто не читал, она удалила. А теперь мне пишут ищут его.


Вот остался фрагментик:

Вера твоя-спасёт тебя!

***** ***** ***** ***** *****

Как продлить жизнь на 10 лет и более.

====================================

Снятие боли в области копчика

Начну с того, что область копчика имеет тесную связь с затылочной костью человека. В нормальном состоянии вибрации между этими частями человеческого тела находятся в гармоничной связи, поэтому человек чувствует себя прекрасно. Эти вибрации имеют очень тонкий характер и состоят из двух частей.

Одна из этих составляющих проявляется на физическом плане, другая — на эфирном. Все зависит от порога чувствительности человека, при этом сначала нарушения происходят на эфирном плане, и только через какое-то время проявляются на физическом.

НИНА! А тексты те сохранились? Ты их тут тогда опубликуй?

Без магии

Без магии. Эпиграф. -Вы можете сами выбрать тюрьму, в которой будете трудиться на благо общества. Гольстен, Стоунривер или Кирстен? — представитель власти вальяжно откинулся на спинку кресла, давая мне этим понять, что наш спор окончен. -Кирстен. Представитель власти впервые поднял на меня свои затекшие глаза. И в них — или это мне показалось? — мелькнуло неподдельное удивление. Глава 1. Хуже нет приема — заинтриговать читателя, а потом, вместо развития сюжета, подкинуть ему историю многолетней давности, которая, в конце-концов, и приведет к вышеупомянутой закрученной интриге. Но дело того стоит. Итак, вернемся на шесть месяцев назад. Сегодня я защитилась. Нет, не от злобных разбойников и не от грубой соседки по лестничной площадке. Я защитила Диплом. Тот диплом, который занимал все мои мысли последние три недели. И если вы думаете, что теперь я буду прыгать от счастья, то вы глубоко ошибаетесь. Пару месяцев я буду просыпаться с ужасной мыслью, что сегодня — Защита. Так что о каких прыжках может идти речь? Теперь я дипломированный специалист по выращиванию бледных поганок. Но вся беда в том, что поганки, как вид, полностью исчезли с лица Земли. Предполагают, что в этом ужасном преступлении виновата одна высокопоставленная дриада. Но слухи-слухами, а без доказательств магическое существо в тюрьму не посадишь. На руках — диплом, в голове — смятение, перспективы — туманные. Отличное начало новой, трудовой жизни. Только прежде чем ее начать, мне надо обязательно пополнить истощившийся за экзамены магический резерв, иначе я и муху взглядом с потолка не сдвину. У каждого мага есть свой, и только свой магический источник. Вы спросите: Почему источник индивидуален? — а я вам отвечу: По той же причине, по которой Земля вертится вокруг Солнца, а не наоборот. Так уж устроена наша Вселенная. И лучшие умы Магического и Реального Университетов бьются над ее загадками. Короче говоря, я не знаю, почему у каждого мага свой источник. Не знаю, и все тут. И не приставайте больше ко мне. А то потрачу последние силы и превращу вас в муху. И потом буду двигать вас взглядом по потолку. Не завидная у вас будет участь, правда? Но вернемся к делам насущным. Одев сандалии на босу ногу и поправив порядочно растрепавшийся хвостик, я выскочила из своей квартирки на пятом этаже и окунулась в тепло июньского дня. Через каких-нибудь двадцать минут асфальтовая дорожка сменилась песчаной и стала потихоньку подниматься в гору. Над головой ликующе стрекотали ласточки — для меня нет музыки лучше. Настроение катастрофически повышается, и я перехожу с быстрой ходьбы на бег. А вот и сосны. Я подбегаю к первому дереву и прикасаюсь ладонью к горячей шершавой коре, вдыхая запах хвои. По стволу дерева бежит рыжий муравей. Все как всегда. Почти. В деревьях нет магии. Мой источник иссяк. Глупо было бегать от дерева к дереву, ожидая чуда. Глупо, но жизненно необходимо. Сила не вернулась ко мне, не вспыхнула в руках десятками маленьких радуг. Совсем некстати в голову пришла мысль: Теперь мне понадобиться авиамодельная резинка, чтоб снять ту проклятую муху с потолка. И далась же мне эта муха. Домой я вернулась поздно. В парадной столкнулась с соседкой, известной своим острым язычком. Взгляд доброй женщины задержался на моем лице дольше обычного. Старая грымза явно что-то заметила. Ну и фиг с ней. *** На свете много учителей, но Учителем я могу назвать только одного человека. Декан Магического университета, президент Академии права магических существ, и т. д. и т. п. Карл Иванович Нетопырь, он же Учитель, пропустил меня в свой кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Мои деревья обследовала специально сформированная комиссия. Сосны были измерены, просвечены специальными приборами, подпитаны эльфийскими составами, ускоряющими поступление полезных веществ из почвы в корни. Результат всех стараний — ноль. Поступило предложение их срубить, чтобы мой источник перешел куда-нибудь в другое место. Доброжелателей остановило Правило волшебства N324 из списка Общих правил и указаний для волшебников, стр. 103. Оно гласит: Магия не терпит грубых вторжений. Если маг (или его подручные) умышленно уничтожат собственный источник с целью перемещения последнего в более удобную оболочку, маг перестает быть магом как таковым. В случае если источник уничтожен не умышленно или по неведению, он самостоятельно восстановится в ином виде. Правило хоть и мутное, но действующее. Хотя как источник определяет, умышленно он уничтожен или нет. И теперь декан предлагал мне два выхода: 1. Остаться на кафедре в качестве аспирантки и под его руководством изучить данный феномен, выбивший меня из рядов волшебников. Возможно, вместе мы сможем решить проблему. 2. Оставить все как есть. Устроится на работу, благо для меня есть подходящая вакансия. И ждать, ждать, ждать. Что же выбрать? Учитель, бесспорно, сделает все, что в его силах, и даже больше. Но в придачу к наставнику я получу и полчища кафедральных волшебников, своенравных и амбициозных, стремящихся сделать себе имя среди коллег. Ведь шила в мешке не утаишь — о моей беде скоро узнают все. И из исследователя я превращусь в подопытного кролика с длинными розовыми ушками, отбивающегося от матерых волков. Не-е. Это не для меня. И что тогда остается? Правильно, пункт два. Работа и ожидание. Существование и надежда. Надо только задать два уточняющих вопроса. — Карл Иванович, раньше происходило что-либо подобное? Маг терял источник без видимой причины? В комнате воцарилась тишина, словно весь мир затаил дыхание вместе со мной. Еще немного, и станет слышно, как оседает пыль на старых книгах. Голос Нетопыря разрушил затянувшуюся паузу. — В 10 году с Яном Гринько случилось то же несчастье, что и с тобой, Майа, — убеленный сединами волшебник опять надолго задумался, устремив свой взор на потолок, словно там материализовалась огненная саламандра или обвалилась штукатурка. Но потолок радовал взгляд своей первозданной белизной, мифических существ там тоже не наблюдалось. Значит, этот разговор слишком тяжел для моего доброго наставника. Что и следовало ожидать. — Гринько попробовал все известные ему средства, обращался ко всем выдающимся ученым, волшебникам, знахарям того времени. Безрезультатно. Тогда Ян обратился к религии, покаявшись во всех свершенных и предполагаемых грехах, в том числе и в чревоугодии. — Священник нарушил тайну исповеди. — Нет, об этой маленькой слабости знали все близкие Яну люди. Попытка вернуть утраченное могущество с помощью Высших Сил не удалась. Вскоре у погибшего источника (а им было дерево) он построил небольшую охотничью хижину. Каждый день потерявший силу маг рыхлил и поливал землю вокруг своей яблони. Он ходил на охоту, собирал ягоды, сушил коренья. Зимой сидел у огня и мастерил нехитрую домашнюю утварь, шил одежду. Жизнь вел тихую, неприметную, стал аскетом и философом. В 25 году Яна Гринько убили. — Как это? За что? — Этот год был кровавым для всей страны. Первая война с захватчиками привела к уничтожению тысяч беззащитных людей. Гринько стал одним из них. Его домик стоял на пути чужой армии. Я хотела услышать этот рассказ? Да. Но я не знала, о чем спрашивала. Не надо тревожить призраков минувших лет. Это больно. И история моей семьи слишком тесно переплетена с войной. Боль уйдет, она не вечна, ведь в этой жизни все — конечно. Слова простые, но помогают. Рекомендую. — Мы оттеснили чужаков и выкинули к черту из мира живых. Наших мертвых не воскресить, но отомстить за них мы смогли, — медленно, словно взвешивая каждое слово, закончил свой рассказ декан. Маг прислонился к стене, как будто ему нужна была дополнительная опора, чтобы не упасть. Достаточно ли стар Учитель, чтобы быть участником тех далеких сражений? Вопрос на миллион золотых. Задать его я не решилась. Но другой, запланированный, вопрос, уже неудержимо вертелся на языке. Я покатала его во рту, как приторно-сладкий леденец, который лучше выплюнуть сейчас, чем мучиться зубами после. — Учитель, какую работу мне предлагают? — Составление зелий и притираний. Проектной организации требуется молодой специалист, знакомый с травами и основными законами магической химии. Скорее теоретик, а не практик. Отсутствие у сотрудника волшебной силы работодателя не смущает. — Тогда я попробую заняться зельями. Новая работа, новый опыт, новые люди. Это может оказаться очень интересным. Сердечно поблагодарив декана и пообещав держать его в курсе событий, я отправилась домой, по дороге купив в магазине две душистых ватрушки к чаю. Маленькая радость тяжелого дня. *** Характер, увлечения и род занятий накладывают на человека отпечаток в самом прямом смысле этого слова. Если вы разговариваете с невысоким, коренастым мужчиной, то спокойно можете обратиться к нему: господин гном. И он не обидится. Тому есть резонное объяснение. Каким рождается ребенок? Маленьким и беспомощным. Дети всех волшебных рас при рождении выглядят, как нормальные розовощекие младенцы, к тому же пачкают пеленки совершенно одинаково. Определенные признаки, как то: жабры, третий глаз и т. д. проявляются по мере взросления, и зависят от характера маленького человека и окружающей его среды. Не последний вклад в формирование нового индивидуума вносит стихийная магия. Что может привести к трагедии: например, известен случай, когда у четы гномов родилась девочка, которая впоследствии стала русалкой, что очень затруднило общение между членами семьи: русалки и русалы страдают клаустрофобией, а гномы плохо переносят воду и простор. Подводя итог всему вышесказанному, можно смело сказать: если женщина выглядит как ведьма, значит, она таковой и является. Мой новый босс был троллем. Ростом выше двух метров, с мощными плечами и низким голосом, иногда переходящим в рык. Черные волосы напоминали гриву, а под его сердитым взглядом хотелось заползти под стол и никогда оттуда не вылезать. При первой встрече с ним я некоторое время молча открывала и закрывала рот, прежде чем произнести здравствуйте. Теперь я работаю с этим милейшим существом в одной команде. Наш офис занимает третий этаж бывшей травматологической поликлиники. Травмопункт переехал в новое здание, а старый комплекс по решению городской администрации был отдан на растерзание малому и среднему бизнесу. Мой шеф обладает стальной хваткой, и перехватить целый этаж из-под носа конкурента ему ничего не стоило. Хотя конкуренту пришлось обратиться в новый травмопункт. Нет, вы не так меня поняли. Шеф его и пальцем не тронул. Просто надо быть осторожным, осматривая здание во время генеральной перепланировки. И не прыгать на строительных лесах, проверяя их на прочность. Итак, обосновавшись на персональном этаже, Трой Владимирович Кузнецов (так зовут моего босса) занялся расширением штата сотрудников ПЗиПа (Проектирование Зелий и Притираний). Обратившись за советом к Карлу Ивановичу Нетопырю, тролль нашел нового, перспективного работника для своей организации. Меня, то есть. И начались для волшебницы без волшебства трудовые будни. — Я иду по абсолютно пустому коридору в кабинет нашего шефа, в руках — документы. И, не дойдя до конечной цели всего пару шагов, сталкиваюсь с Троем Владимировичем. И откуда он только взялся, из-под земли, что ли. От неожиданности все бумаги выронила. Боже мой, как неловко! — причитала моя коллега, Любовь Валентиновна. Бесшумность и маневренность Троя давно стали притчей во языцех. Недели две я каждый раз вздрагивала, когда над ухом внезапно раздавалось рычащее: Майа, дорогая, как поживает наш проект? Теперь, месяц спустя, у меня даже сердце не колотится! Привычка — великая вещь! — Вы знаете, у нас сегодня летучка, — немного успокоившись, продолжила свой монолог пожилая дриада, — так вот, я почти уверена, что у нас будет новый Заказчик. Значит, прибавят зарплату, и я наконец-то смогу купить себе новый амулет! Только вы об этом никому не говорите, Майечка! — Как можно, Любовь Валентиновна! — Ну и ладненько. Тогда я побежала. Через минуту о визите дамы напоминал только запах ее дорогих духов. Дуновение полуночи — так они вроде называются. От большой концентрации парфюма в воздухе голова начала предательски ныть. — Надо бы посмотреть в магазине антидот для данного аромата, — озвучил мою мысль возникший у окна шеф. Подозреваю, что он стоял там уже минут пять, прежде чем его кто-нибудь заметил. — Майа, я жду тебя в своем кабинете, Эльвира, зайдите ко мне через полчаса. И мой босс опять исчез. Зайдя в комнату Троя Владимировича, нельзя было не заметить нововведений: стол, кресла и шкафы остались прежними, а под ногами. под ногами расстилался мох из семейства леукобриевых, рода леукобриум. Я невольно оглянулась назад, к двери, ожидая увидеть следы от своих шпилек — этакие кругленькие дырочки, портящие идеальную зеленую поверхность. И не поверила своим глазам — растительный ковер не был поврежден! Как любопытно! Присев на корточки, потрогала удивительный мох — он оказался на редкость упругим и сухим. Мда-а. Загадка. Распрямившись, встретилась взглядом с шефом, который, похоже, очень внимательно следил за всеми телодвижениями своей сотрудницы. Уши мои покраснели. — Трой Владимирович, у вас просто замечательный ковер! Это просто дивный представитель класса мхов! Но как. На лице босса мелькнула улыбка, в серых глазах заплясали лукавые огоньки. — Предупреждая твой вопрос, отвечу: специальный микроклимат, новейшая амортизация и садовник раз в три дня. А теперь перейдем непосредственно к теме нашего разговора. Присядь, пожалуйста. Как тебе уже известно, в ПЗиП обратился новый заказчик. Это крупное медицинское учреждение, специализирующееся на трансплантации органов. Операции проводятся под общим наркозом. Наш заказчик хочет, чтобы пациенты во время наркоза видели приятные сны. Основные пожелания и требования к сновидениям нам предоставлены, -Трой протянул мне для ознакомления папку из черной кожи. — Какова моя роль в этом проекте? — Академия трансплантации оперирует и взрослых, и детей. Совет директоров пришел к соглашению, что необходимо создать сновидения, максимально приятные для пациента. Так родилась идея по созданию своеобразного каталога, из которого клиент сам выбирает сюжет, который он хочет видеть. В каталог для взрослых должны войти и сны с пикантным, можно сказать, даже эротическим содержанием. К моим красным ушам добавились круглые глаза и полуоткрытый рот. С некоторым усилием мышц я вернула лицу нормальное, а потом и сосредоточенное выражение. — Речь идет, конечно, о самой легкой форме эротики. И, естественно, нужна тщательная проработка деталей и сюжета. К сожалению, заказчик не прислал сценарии по данному виду сна. Мы должны все сделать сами: собрать данные, обработать их, продумать собственно видение, на его основе создать иллюзию, которая, в свою очередь, будет разложена по базису. А по базису спроектируем конечный продукт — зелье. Майа, я предлагаю тебе принять участие в сборе данных. — Шеф, я высоко ценю ваше доверие, но для меня это чересчур. К тому же пациент должен находится в абсолютной отключке во время операции, иначе это чревато серьезными осложнениями и даже смертью. А тут такие возбуждающие, фривольные картины. В глазах Троя заплясали не просто огоньки, а просто целая куча веселых бесенят. — Мы же волшебники. В зелье будет добавлена тормозная жидкость, отделяющая сознание от тела. В просторечье это состояние называется астралом. — Что-то мне совсем не хочется быть клиенткой Академии трансплантации. — Никому не хочется, Майа. По поводу прочих сомнений: я не предлагаю тебе приставать к коллегам, заставляя рассказывать их о самых сокровенных желаниях. Речь идет о легком, необременительном флирте с каким-нибудь незнакомцем в спокойной, романтической обстановке. Гардероб и расходы входят в командировочные, — Тролль взмахнул рукой, словно отметая все мои невысказанные возражения. — К тому же ты будешь работать под прикрытием. Я буду поблизости, и в случае чего набью нахалу морду. — А кто еще будет заниматься сбором данных? — Эльвира и Андрей Николаевич. Ха, мою внешность высоко оценили! Эльвира считалась у нас первой красавицей, а Андрей был бо-о-ольшим дамским угодником. Может, попробовать? Это поручение скорее напоминает приключение, а не работу. — Я согласна, но при выполнении двух условий: во-первых, если ситуация выйдет из-под контроля, мы прекращаем работать и больше к теме о сборе данных не возвращаемся, во-вторых, гардероб выберу сама. Никаких мини-юбок! — Договорились. Мы скрепили наше соглашение рукопожатием. В этот момент в дверь постучали. В кабинет вошла Эльвира, слегка покачиваясь на высоких каблуках. В тот момент, когда эльфийка увидела мох вместо ковра, вид у нее был недоуменный донельзя. Данное обстоятельство сильно улучшило мое настроение. А теперь — вперед! Время выбирать спецодежду! Глава 2. Вечером шеф обещал заехать за мной, чтобы потом отвезти в спокойную, романтическую обстановку. э-э-э. паба под названием Дубрава. Жаль, что не могу выбрать самостоятельно место для предстоящей авантюры. Но договор есть уговор. Зато стиль одежды остался за мной! Критически осматриваю свое отражение в большом зеркале. Так-с, и что мы тут имеем? В моем отражении прослеживались черты и человека, и эльфа, и дриады. Отличная внешность для шпиона! При желании меня можно легко загримировать под любую из этих рас — ведь утрата волшебства не позволяла превратиться окончательно в магическое существо со всеми характерными для него признаками. Кем же стать? Рассмотрев три возможных варианта, я выбрала четвертый. Пара капель Изумрудных очей и Томного соблазна — и глаза изменили свой цвет с серо-зеленого на темно-болотный. То, что надо! Волосы сверкают темной медью. Так, надо их как следует взбить и заколоть в хвост, демонстрируя миру слегка остроконечные уши. Черная подводка, помада цвета розовый рубин и белая перламутровая пудра. Все, макияж закончен. Переходим к вечернему наряду. Темно-синяя, почти черная, блузка с глубоким вырезом и кружевной вставкой на талии дополнялась длинной юбкой тон в тон. Юбкой я была особо довольна — она не мялась, не стесняла движений и отлично сидела. Может, надеть черные кроссовки? В них так хорошо бегать. Все, пора выходить. Трой уже стоял во дворе, кроша пальцами горбушку хлеба. Рядом с ботинками ценой в сто золотых суетились и толкались голуби, спеша перехватить побольше мягких кусочков. Идиллия! Тролль посмотрел на меня, и, как ни в чем не бывало, продолжил благое дело. — Добрый вечер, шеф. — Майа. — Остатки мякиша шлепнулись на тротуар, и какой-то смелый воробей, воспользовавшись всеобщим замешательством, утащил их из-под носа нерасторопных соседей. Протяжный свист тролля окончательно дестабилизировал стаю — птицы в срочном порядке покинули место кормежки. Я решила закрепить свою победу — ведь не каждый день девушке удается поразить тролля в самое сердце! Я медленно подошла к Трою, и, кружа вокруг него, как хищник около жертвы, произнесла вкрадчивым шепотом: — Затяну тебя я в омут колдовских зеленых глаз, завлеку тебя словами из красивых, сладких фраз, зацелую, завоюю. — Ведьма, ласки — не для нас! — раздалось в ответ. Теперь уже Трой стал ходить вокруг меня, внимательно рассматривая новоявленную эльфийскую ведьму. И спрашивается, кто тут хищник, а кто — жертва? — Выглядишь сказочно! Только вот кроссовки — зачем? — Убегать от привязчивых поклонников. Шеф усмехнулся и галантно открыл передо мной дверцу машины. Устроившись поудобнее на переднем сиденье, я посмотрела на свой дом сквозь боковое стекло. На пятом этаже дрогнула занавеска, задернутая невидимой рукой настоящей ведьмы. Завтра весь двор будет обсуждать новую сплетню: Майа встречается с огромным, страшным троллем, хозяином навороченного джипа. И мы поехали. — Так какой у нас план? — Я захожу в паб и усаживаюсь у барной стойки, а ты идешь в магазин напротив и рассматриваешь там всякие дамские штучки. После направляешься в Дубраву, и занимаешь свободный столик рядом с бочкой. Ее ты сразу увидишь, поэтому проблем с пространственной ориентацией быть не должно. — Столик будет свободен? — Столик будет свободен. Далее: заказываешь у официанта Слезы дуба и сидишь, поглядывая то на наручные часы, то на дверь. Кто-нибудь обязательно подойдет к очаровательной ведьме со словами типа: Вы не меня ждете?. Далее действуй сама. Если будут проблемы, кричи Трой. Я подойду и разберусь. Вопросы есть? — А если я не смогу кричать? — Не беспокойся, неприятности я нюхом чую. В общем, в обиду тебя не дам. — Почему Слезы дуба? — Самый слабый алкогольный напиток. Нервничаешь? — Так заметно? — Сегодня ты — ведьма! Где боевой задор и дьявольский смех. — Я ведьма, идущая на поправку. Вместо смеха могу продемонстрировать лишь замечательный демонический оскал. Для справки: ведьмой может стать практически любая женщина, а вот выйти из этого состояния (поправиться) дано не каждой. — Быть по сему. Каждую минуту я буду ждать от тебя улыбки. Не увижу — лишу премии. — Так нечестно! — Честно. Босс всегда прав. На-ка, почитай немного, отвлекись. — Трой бросил мне на колени тонкую брошюру. Ее заголовок гласил: Бог с нами! Спаси себя и сваих близских! — Что это? — я брезгливо подцепила ногтем обложку. — Читай-читай. — Только если премию вернете. От улыбок у меня уже скулы сводит. — Согласен. — Тогда — слушайте: Дарагой друг! Задумывался ли ты о сваем месте в этом мире? Панимаешь ли ты ценность сваей жизни? Мы паможем тебе обрести гармонию в душе. Переверни страницу и раскрой все тайны мираздания — Однако крутое начало! Вначале были люди, и был технический прагресс. И были люди рабами прагресса. Но загадил прагресс Землю, и застанали от горя люди. И вняла горю Высшая Сила, и дала смертным дар свой. Испугались люди новой силы, дар божественный отрицая. И была великая смута. Но сущность свою не изменишь: русалками стали влюбленные в реки, дриадами стали влюбленные в лес. И в руслах пересохших заплескалась вода, из пустынь бесплотных поднялись леса. — Майа, мы на месте. Странно, но брошюрка увлекла меня. Была в ней некая поэтичность, что ли. Ладно, дочитаю все тайны миразданья в другой раз. При выходе из джипа Трой протянул мне кулон на цепочке — паутинке. — Экранка. Защитит от колдовских атак и скроет твой магический потенциал. — Точнее, его отсутствие. — У тебя скорее плюс ноль, чем минус ноль. Да. Мой стакан наполовину полон, а не на половину пуст. Мысль очень обнадеживающая. Паб Дубрава жил обычной вечерней жизнью. За круглыми столиками сидели посетители. Бармен-гном протирал пузатые пивные кружки полотенцем, одновременно раскуривая трубку. Колечки дыма поднимались к потолку, причудливо подсвеченные тусклым светом газовых ламп. В зале царил приятный глазу полумрак. Дверь приоткрылась. Вошедший тролль не спеша направился к барной стойке и заказал кружку темного эля. Не дожидаясь пенного напитка, запустил лапу в миску с лесными орешками, и, аппетитно ими похрустывая, окинул взглядом помещение. Удовлетворив любопытство, тролль вернулся к порядком опустевшей миске. К кружке он не притронулся. Дверь снова распахнулась. В Дубраву вошла девушка. Все мужское население паба на некоторое время оторвалось от еды и напитков, осматривая молодую ведьму с ног до головы, но вскоре опять вернулось к своим делам — девушка была не одна, а со спутником. Пара обошла дуб, стоявший в центре зала, и расположилась за столиком у большой бочки, от которой явственно пахло мочеными яблоками. Тролль у барной стойки беспокойно заворочался, заскрипел табуреткой. Молодое люди сделали заказ подошедшему официанту. Мужчина явно нравился девушке: она не оторвала взгляд от своего собеседника, даже когда на стол был поставлен ароматный черничный пирог. И блюдо с горячим бифштексом тоже не смогло привлечь ее внимание. Может, ведьма была совсем не голодна? Тролль между тем встал. Потом опять сел. Девушка наконец-то принялась за еду, а затем взяла бокал со Слезами дуба. Рассмеялась. Бокал предательски задрожал. Рука молодого человека метнулась к шее очаровательной ведьмы. Рев тролля сотряс воздух, табурет отлетел в сторону, руки сжали горло горе-поклонника девушки. Трой душил молодого человека. Что делать, если мужчина А душит мужчину Б, а мужчина Б, сопротивляясь, режет ногтями руки душителя А? Причем А — начальник, Б — кавалер. И никто из зрителей данного смертоубийства не собирается помочь. Правильно. Все бедной девушке придется делать самой. — Прекратите, прекратите, пожалуйста! Мои крики были бесполезны. Дело могло кончиться очень плохо. Я схватила табурет и обрушила его на голову своего кавалера. — Трой, ты можешь разжать руки. Я его оглушила. Тролль продолжал душить неподвижное тело. — ТРОЙ. ТЫ. МОЖЕШЬ. УЖЕ. ЕГО. ОТПУСТИТЬ. Вздохнув, я снова размахнулась табуреткой и резко опустила ее на голову Троя Владимировича Кузнецова. У троллей крепкие черепа — он выживет. Босс развернулся — и я со страшной силой врезалось в стену. Хрустнула кость. Дальнейшее — небытие. Сознание возвращалось, словно нехотя. Сфокусировав зрение, я вгляделось в маячившее передо мной пятно. То был шеф. Я дернулась — и левая рука отозвалась пульсирующей болью. — Ты очнулась. Наконец-то! Сейчас Владислав тебе поможет. В поле зрения появился и несостоявшийся поклонник. В его руке блеснула сталь ножа. Я стала молча отползать в угол паба. Мужчины шагнули вперед. — Вы, оба, не подходите ко мне! — Майечка, никто ничего плохого тебе не сделает. Владислав просто полечит тебе руку. — ПОМОГИТЕ! УБИВАЮТ! Зал ответил тишиной. — Майа, кончай придуриваться! Я не нарочно тебя ударил, ты просто попалась под руку. А Влад действительно может помочь. — А зачем ему нож. — Это ритуальный инструмент, без него — никак. — Пусть он подойдет без ножа или же вообще не подходит! — Майа, прекрати, — Влад сделал еще один шаг ко мне. — АААА! Хотя постойте. Вид у новоявленного лекаря вполне здоровый, несмотря на попытку удушения и последующее оглушение. — Хорошо. Только не делайте резких движений. Владислав присел на корточки и взрезал себе запястье. Клинок начал светится белым светом, впитывая кровь. Возникло большое подозрение, что в меня сейчас будут втыкать большой, грязный нож. И это — с целью исцеления. — Знаете, на руку можно просто наложить гипс, а мне — дать обезболивающее. — Поздно. Ты не бойся, нож — стерилен. Укола я не почувствовала. По руке поползли мурашки, а потом разлилось приятное тепло. Через минуту можно было ею двигать, через две — боль прошла, оставив после себя слабость. — Спасибо, конечно. Но объясните мне, ребята, что за бардак здесь происходит? — я потихоньку встала. Ведь трудно говорить с достоинством, когда ты лежишь на полу в луже собственной крови. Трой переглянулся с Владом. Это что еще за игра в гляделки? Мужчины успели спеться, пока я была в отключке. Тролль взял на себя тяжкую обязанность по объяснению происходящего. — Когда ты шмякнулась об стену, я очень за тебя испугался. Удар у меня тяжелый. Я бросился тебе на помощь, совершенно забыв про этого типа, — шеф кивнул головой в сторону моего лекаря. Влад иронически приподнял одну бровь. — И совершенно напрасно. Этот мерзавец, — опять кивок в строну, — этот мерзавец очухался на удивление быстро. К счастью, он то ли достаточно глуп, то ли достаточно благороден — поэтому убивать меня сразу не стал. Он просто подошел сзади, и, приставив нож к горлу, потребовал объяснений, прям как ты сейчас. Я рыпаться не стал — не в таком был душевном состоянии. Так что мы перешли к конструктивному диалогу. — Да, он на удивление быстро откликнулся на мою просьбу, — Влад продолжил рассказ шефа. — Этот несдержанный громила решил, что я хочу сорвать твой защитный амулет и сделать какую-нибудь колдовскую подлянку. А моей целью был бокал — ты могла пролить коктейль на блузку. — Ха! Как же, бокал! Какая трогательная забота! — Мальчики, если и вы дальше будете препираться. Пожалуйста, ближе к делу. — У тролля оказались смягчающие его вину обстоятельства — забота о твоей безопасности, Майа. Поэтому сегодня он остался жив. — Данный субъект убрал свою железку с моего горла, вежливо так представился и предложил помощь врачевателя. Я посмотрел — на нем все зажило, как на собаке. Проверив его искусство на собственной шкуре, я разрешил ему помочь тебе. Ситуация прояснилась. — Думаю, нам надо уходить из этого гостеприимного помещения. Рано или поздно кто-нибудь вызовет стражей порядка, — произнес Влад. Ого! Прямо-таки кладезь добродетелей, этот мой несостоявшийся ухажер! — А свидетели? — тролль кровожадно уставился на официанта, который забрался по стволу дуба к самому потолку и затаился там, как мышка. Шеф, похоже, еще не намахался кулаками. — Мы все живы и относительно здоровы, более никто не пострадал — какие могут быть проблемы? Ущерб пабу причинен незначительный — десяти золотых хватит, — Влад запустил по стойке желтый кругляшек. Далеко монетка не укатилась — появившаяся из-под стойки ладошка быстро его сцапала. Наша троица дружно вывалилась на улицу. — Поехали, Майа, — потянул меня за руку тролль. — Майа, тебя проводить? — Майа, мне очень нужно с тобой поговорить. Наедине. Это важно, — намек шефа был явно недвусмысленным. — Хорошо, Трой, я еду с тобой. Влад, спасибо за все. Прости меня за табуретку, если сможешь. — Думаю, мы еще встретимся, поэтому я не прощаюсь с тобой, Майа, — Влад протянул мне визитную карточку. И ушел. Похоже, сегодня я познакомилась с Идеальным Мужчиной. — Ух, Майа, наконец-то мы избавились от чужака! Теперь я могу хоть немного расслабиться. — Какой чужак? Где? — Твой расчудесный Влад — чужак! Разве ты не заметила серьгу в его ухе? — Какую серьгу. — Нда, он и мозги тебе запудрил. Все равно, мы еще легко отделались. Захватчики. Чужаки. Со времен Первой войны это слово приобрело особый смысл — так стали называть любого из иномирцев. Для защиты местного населения был принят закон, обязывающий каждого иномирного гражданина носить в ухе специальную серьгу — своеобразное магическое клеймо, ограничивающее колдовскую силу владельца и его передвижение по нашей стране. — Я могла ее и не заметить — у него ведь длинные волосы. — Длинные. Майа, они же были очень коротко острижены! Сюрприз! — Влад — высокий, худощавый мужчина. Волосы темные, кожа — светлая, глаза тоже светлые, но их оттенок переменчив. Нос прямой, с небольшой горбинкой. А по-твоему, как он выглядел. — Кареглазый блондин, загорелый, рост не намного выше среднего, телосложение плотное. Форму носа не помню. Майа, нас крепко надули. Мы сидели в джипе. Усталые, разбитые и ровным счетом ничего не понимающие. На улице начался дождь и забарабанил по крыше машины, словно просясь внутрь. Мягкая обивка сиденья потихоньку затягивала меня в сон. Тролль сидел у руля, неподвижностью напоминая каменного истукана с площади Искусств. — Трой, если мы сейчас не поедем, то я засну прямо здесь. — Сейчас, Майа. Соберусь с силами и мыслями — и двинемся в путь. Я все же задремала по дороге. Мне приснился Влад. Он то колотил Троя по голове табуреткой, то пытался вручить ему одну из своих визиток, в изобилии устилавших пол паба. Меня разбудило легкое прикосновение к плечу. Кошмар из сна улетучился, его отогнала дружеская лапа шефа. — Майа, ты можешь сама идти или тебя отнести? — Я попробую на своих двоих. Минутку. Ой, Трой, я кажется здорово измазала кровью сиденье. — Пустяки. Вылезай. Дождик здорово помог с одеждой. Пока мы ковыляли до подъезда, часть крови с погубленного наряда была благополучно смыта холодными, крупными каплями. Ступенька, две, три. Сегодня я точно узнаю, сколько их, ведущих к двери моей маленькой, но такой уютной квартиры. Ровно 51. Ух, дошли. — Майа, отдай мне, пожалуйста, его визитку. Я положу ее в специальный сейф. На этом кусочке бумаги могут быть вредоносные чары. Я достала из сумочки черный прямоугольник с двумя строчками: Владислав и Тел. 55-993-04-38. — Берите, и — будьте осторожны. — Ты тоже. Если не пойдешь завтра на работу, обязательно отзвонись. Или я этого сукиного сына из-под земли достану. Шаги шефа стихли внизу. Хлопнула входная дверь. И тут меня осенило. Я распахнула окно и закричала, стараясь перекрыть шум дождя: — ТРОЙ! ТЫ СМОЖЕШЬ ВЕСТИ МАШИНУ? ЛУЧШЕ ПЕРЕНОЧУЙ У МЕНЯ! Он повернулся и помахал рукой: Не переживай! Ты не до такой степени стукнула меня по затылку! — донеслось в ответ. Значит, за него я могу быть спокойна. Верится с трудом. Где же ключи? А, вот они. Что-то в замочную скважину не попасть — руки дрожат. Ну вот, теперь еще и уронила. Нашла, ура! И где же теперь мой брелок, позвольте спросить? Ладно, завтра поищу, сейчас бы домой попасть. Все, внутрь я попала. И что дальше? Ой, дверь закрыть надо. Все, готово. В прихожей я задела ногой стену, оторвав кусок обоев с рисунком под дерево. Доплелась до ванной. Скинула с себя весь хлам и долгое время стояла под душем, пытаясь хоть немного прийти в себя. Не помогло. Единственное лекарство, которое мне может помочь — это кровать и сон длинною минут шестьсот. Протопала на кухню, потом — в комнату. Проверила там и там, хорошо ли закрыты окна. Заглянула в шкаф и под кровать, осмотрела кладовку. И чего мне там надо? А вы догадайтесь. У меня теперь мания преследования. А теперь — спать, спать, спать. *** Утро ворвалось в мой сон с непосредственной помощью соседей — их радио громко и жизнерадостно заявило у меня над ухом: А теперь, дорогие слушатели, приступаем к утренней гимнастике. Делаем наклоны в стороны. И — раз, и — два. Мотив зазвучавшей следом песенки был бодрым донельзя. Раньше на тонкие стены я наколдовывала звукоизоляцию, а подновляла ее по мере надобности. Плохо мне без магии, ой, плохо. Пора вставать, что поделаешь. И на работу идти придется — Трой захочет услышать полный отчет о командировке. Не буду откладывать забаву на потом. Вскипятила чайник, привела себя в порядок, взяла пару готовых сырников из холодильника — у меня там запасено еды на целую неделю. Посмотрела в зеркало — ужаснулась, взглянула еще раз — сойдет на сегодня. Шеф меньше мучить будет. На улице поздоровалась со старушками, уютно устроившимися на лавочке. А не рановато ли для посиделок? Солнышко еще не разогрело землю. В ответ на мое приветствие бабушки вздрогнули, словно их одновременно пронзила невесть откуда взявшаяся молния. Ах да, я вчера устроила бесплатный спектакль в паре с Троем. И теперь на репутацию легло несмываемое пятно. Неприятность эту мы переживем. Шесть горящих любопытных глаз (глаза принадлежали коллегам) минут через пять после прихода начали прожигать у меня на лбу дырку. Обстановка в комнате накалилась от нетерпения: Эльвира стала многозначительно покашливать, Любовь Валентиновна бесконечно переставлять всякие безделушки на рабочем столе, добиваясь ведомой только ей одной Гармонии. Единственный представитель мужского пола не выдержал первым и спросил прямо: — Ну, как прошла командировка? — Я все обязательно вам расскажу, но — позже. Я соврала. Мне нужно обязательно поговорить с Троем, чтобы сообща придумать какую-нибудь правдоподобную небылицу. Так что на провокацию я не поддалась, а спокойно направилась к начальнику. Тролль был на месте. Он кормил золотых рыбок. — Привет, Майа. Выглядишь. паршиво. — Спасибо. Ты тоже. Когда это я стала тыкать? Это же нарушение служебной субординации! Да, нарушение. Грубое. Но нас так сблизила совместная драка! — Присаживайся. Есть силы для серьезного разговора? — Сил нет. Но пока свежи воспоминания, давайте все обсудим. — Хорошо. Как ты познакомилась с нашим Хамелеоном? — Он подошел ко мне, когда я собиралась войти в Дубраву. Спросил, может ли стать моим провожатым на этот вечер, так как одной ходить в таком виде небезопасно. — Так и сказал? Ходить одной в таком виде небезопасно? — Нет, все было произнесено в форме комплимента. Знаешь, сначала Влад тоже показался мне подозрительным. Именно поэтому я согласилась на его предложение. На проспекте было безлюдно, а в Дубраве ждал меня ты. — Разумно. — А потом он мне просто понравился. — Ты сияла, когда смотрела на Хамелеона. И не замечала ничего вокруг. А я увидел ту проклятую серьгу. И не знал, что делать. То ли бросаться на выручку, то ли просто наблюдать. я же не хотел портить тебе вечер, Майа. Вот и сидел, как на иголках, вздрагивая от каждого резкого движения этого мерзавца. Трой слегка помрачнел, вспоминая вчерашние события. Он оторвался от аквариума (рыбки тут же подплыли к стеклу, провожая кормильца), неспеша подошел к окну, выглянул на улицу, и, наконец, сел за стол. — Он рассказал мне историю создания Дубравы так, словно сам участвовал во всех событиях, — продолжила я свое повествование. Шеф откинулся в кресле, положив руки на подлокотники. — Слыхал я ее, слыхал. На месте теперешнего паба раньше лес шумел, да дуб стоял могучий. Один недальновидный человек купил кусок необработанной земли да стал ее в порядок приводить. А так как денег было в обрез, валить деревья и пни корчевать ему пришлось самому. Работа была тяжелой, на износ. Вскоре новоявленный лесоруб надорвал сердце — и умер, не успев спилить дуб. Обычное дело. Но прошло лет сто. Город разросся, захватывая все новые территории, цены на бросовую когда-то землю взлетели до небес. На участок с одиноким деревом положил глаз один шустрый малый, гном Никифор. После долгих изысканий он нашел владелицу земли, пра-пра-правнучку лесоруба. Продавать участок она категорически отказалась: это память о моем предке, который так и не смог осуществить мечту всей своей жизни. Тогда Никифор придумал хитрый ход: гном пообещал девушке, что не тронет дерево, а паб построит вокруг него: раз ваш прадедушка не срубил дуб, то и я этого делать не стану. Идея пришлась наследнице по душе. На том они и порешили. — Что-то в этом роде, но не совсем. Влад по-другому расставил акценты в своем рассказе, и легенда приобрела романтический ореол. — Небось и любовную историю приплел? — Ага. — Понятно. Он еще и менестрелем заделался. Сегодня я обязательно схожу в Дубраву. — Зачем. — Не нравится мне, что мы так мало знаем о Хамелеоне. Я намерен подключить к своему расследованию нашу ясновидящую — пусть осмотрит паб. А ты, Майа, останешься здесь. Я дам тебе новое задание. — Но, шеф. — Никаких но! Деньги надо зарабатывать! Это еще не все. Тебя, наверно, осаждают толпы любопытствующих сотрудников ПЗиПа. Скажешь им, что твой поклонник распустил руки, поэтому я от души набил ему морду. Трой сегодня явно не в настроении. Следовательно, взывать к его здравому смыслу я сегодня не буду, а просто получу задание и скроюсь подальше от гневного монаршего взора. На свое рабочее место я вернулась в состоянии, близком к кипящему чайнику. Бросив коллегам: мой поклонник распустил руки — шеф набил ему морду и добавив краткое без комментариев, я выключила компьютер, взяла свою сумочку и, чеканя шаг, направилась к выходу. Мне предстояло исполнить поручение нашего великого и ужасного выдумщика, Троя Владимировича Кузнецова. Люблю я книжные магазины, даже очень люблю — поэтому старательно их избегаю. В пору детства и юности, когда я жила вместе с родителями и братом, покупка книги была для меня ни с чем не сравнимой радостью: взять в руки увесистый том, ощущая текстуру обложки кончиками пальцев, вдохнуть запах свежей типографской краски. и погрузиться в чтение. Вскоре книги стали вытеснять меня из комнаты, агрессивно завоевывая жизненное пространство: они были повсюду: в шкафах, на шкафах, на столе, на подоконниках, на полу. Пришлось прибегнуть к крайним мерам: стиснув зубы, я отобрала лучшие экземпляры, а остальные, рыдая, отвезла за три захода в местную библиотеку. Уже пять лет как я живу в отдельной квартире, завещанной мне тетушкой. За эти годы порог моего дома пересекала лишь учебная да библиотечная литература. Покупные книги под запретом. И сейчас мне придется нарушить свое правило! Огромный трехэтажный магазин из красного кирпича Всевозможные книги возник на моем пути, сверкая стеклами, подманивая открытой настежь дверью, подкупая основательностью, солидностью, словно говоря: от меня тебе, Майа, не уйти. И мне пришлось туда зайти. Как зачарованная, ходила я между полок, смотрела на переплеты, и — не видела названий. Сколько времени прошло — не знаю. Из благоговейного транса меня вырвал голос продавщицы: — Девушка, вы что-то ищете? — Да. Мне нужны самые известные любовные романы, выпущенные за последние два года. (Новая гениальная идея начальника — от экспериментов вживую перейти к теории, почерпнутой из столь сомнительных источников). — Тогда вы — наша клиентка. Более того, для вас у нас есть специальное, можно сказать, эксклюзивное предложение. Следуйте за мной, — закинув мне такую соблазнительную наживку, служащая магазина развернулась и бодро засеменила к винтовой лестнице, ведущей на второй этаж. Проглотив приманку, я вслед за ней стала подниматься наверх, стуча каблуками по белым мраморным ступенькам. Не останавливаясь в ярко освященном отделе научной литературы, мы прошли в конец зала, и, минуя грозную табличку Вход только для персонала, очутились в длинном коридоре, по сторонам которого располагались пронумерованные комнаты. Как выяснилось, целью продавщицы была дверь с надписью Главный менеджер. Постучав и услышав в ответ войдите, девушка буквально втолкнула меня в кабинет, а сама быстренько испарилась. Да. над сервисом им еще надо работать и работать. Поднявшийся из-за стола медноволосый эльф в синем костюме ослепил меня белоснежной улыбкой. Еще чуть-чуть, и можно будет поверить в ее искренность. Главный менеджер плавным движением отодвинул сафьяновое кресло и заскользил по полированному паркету из японской груши к потенциальной покупательнице. — Я рад вас видеть. Позвольте представиться: Тодеуш Никольский, главный менеджер Всевозможных книг. — Майа. Тодеуш немного помолчал, видимо ожидая от меня более подробной информации, а затем продолжил: — Дорогая Майа, вам, возможно, знакома следующая проблема: книги, эти наши драгоценные источники знаний, нам просто необходимы, но, когда их много, они занимают слишком уж много места. Извините за нескладность речи, я слишком волнуюсь. Ха! Небось долго репетировал это свое волнение перед зеркалом. Тем не менее, тема была интересной, и я навострила уши. — Недавно, после долгих и кропотливых исследований, нам удалось решить эту проблему. Представляю вам книгу будущего, — с этими словами эльф величественно простер руку в сторону черного лакированного стола, на котором лежал объемный фолиант. — Подойдите и оцените наши усилия. — Что мне необходимо сделать? — Чтобы вы хотели почитать? — Правило N114 из шестого издания Общих правил и указаний для волшебников. — Книга, мне нужно правило N114 из шестого издания Общих правил и указаний для волшебников, исполняй! Наша Книга к вашим услугам, Майа! Я открыла затейливо украшенную обложку и прочла следующее: Время действия условной трансформации на живое существо составляет в среднем 2-3 суток (в зависимости от размера и веса превращаемого и ожидаемой конечной конфигурации), после чего заклинание необходимо повторить, или превращенный вернется в исходное состояние. Все правильно. В пятом издании Правил была ошибка, а в шестом ее исправили. — Все сходится. — Ну, разумеется! Здесь, под этой обложкой, собрано более трех тысяч самых разнообразных томов, а при желании список можно расширить, теоретически — до нескольких миллионов, — эльф вдруг засветился неподдельным энтузиазмом, а зрачки расширились, занимая практически всю радужку. Похоже, он по-настоящему увлечен своим делом. — А каким образом вы переносите в нее текст из других книг? — Это наше изобретение, оно запатентовано. Раскрыть секрет я не могу. — Как мне найти в Книге нужную информацию? — Либо с помощью голосового управления, либо с помощью специально разработанной системы поиска. Медовая речь главного менеджера лилась и лилась, а я все слушала и слушала. Короче, Книгу я купила, потратив всю свою месячную зарплату. Кроме собственно покупки, мне торжественно вручили инструкцию по применению и талон на преобразование Книги. Я решила преобразовать ее в серебряный брелок, который позже прикреплю к браслету. Т.е. всемирная энциклопедия всегда будет со мной! Какое счастье! В Зеленку (так я ее назвала из-за расцветки переплета) были по моей просьбе помещены: Общие правила и указания для волшебников, издание 7, переработанное и дополненное, Основы маганализа, Магфизика, Иллюзии шестого уровня и т.д. и т.п.; классическая проза и поэзия, фантастика; две сотни любовных романов (увы и ах, их пришлось взять в силу служебной необходимости); и, напоследок, роскошно иллюстрированное, подарочное издание Выращивания и воспитания василиска в домашних условиях. Мне пришлось вернуться на работу, ибо часы показывали лишь час дня. Шлепая по невесть откуда взявшимся лужам, я пересекла два оживленных проспекта и одну тихую круглую площадь. А вот и бывший травмопункт: улица Лесная, дом 17. Рядом со входом в типовое кирпичное здание росли две пушистые елочки, очень его украшавшие; подъездная дорога была вымощена прямоугольной плиткой, от которой жутко рябило в глазах. Войдя в просторный холл, я увидела пожилого охранника — тролля, дремавшего под монотонный бубнеж старенького телевизора. Однако звук моих шагов мгновенно вырвал Ура из объятий Морфея: — Предъявите ваш пропуск! — Пропуска ж еще не напечатали, Ур Александрович, над дизайном начальство спорит. — Ладно, Майа, проходи. Сдержав готовый вырваться смешок, я прошла дальше, к главной лестнице. Лифтом стараюсь не пользоваться — очень хочется проверить такую теорию: человек, идущей по лестнице, на короткое время может развить мощность в одну лошадиную силу. Вот я и тренируюсь, перешагивая через ступеньку. В комнате никого не было — все ушли на обед, поэтому я достала из сумки Книгу и стала спокойно изучать возможности своего нового приобретения: — Зеленка, будь добра, покажи мне анонсы трех произвольно выбранных любовных романов. Итак, у меня есть выбор из:

    — А. Й. Край. Незабываемое.

Наследник огромного состояния, красавец-эльф Эрлинг Ван Крон не привык слышать от женщин нет, и, словно играя, разбивал их трепещущие сердца. Но неожиданная встреча с юной, невинной, но такой соблазнительной Дорианой затронула тонкую струнку его очерствевшей души.

    — О. Муть. Нежданная награда.

В руинах старинного замка спрятано сокровище. На его поиски направлены Элеонора и Чарльз, представители двух враждующих кланов. Удастся ли им найти клад или же Судьбой им предназначено нечто иное?

    — И. Дальго. Любимая Алекса.

Прекрасная дриада Александра росла на дереве под неусыпным контролем своего жестокого отчима. В 17 лет ее насильно выдают замуж за тролля с большим мешком денег. Девушка даже не подозревает, что под маской тролля скрывается влюбленный в нее русал. Какая. нелепость. С какого же произведения начать свои мучения? — Зеленка, выведи, пожалуйста, текст Нежданной награды! Элеонора, страдая, не находила себе места. Любимый, свет ее души, не прислал ей сегодня корзину с цветами. Элеонора заламывала руки, метясь из угла в угол. Это все ее вина. Девушка изнемогала. Каждый шорох, доносивший из комнаты родителей, бил по ее обнаженным нервам. Где мой носовой платок? Я слез не удержу. -Зеленка, сцена Первого Поцелуя из этой книги. — Как вы могли забыть, что мы Судьбой предназначены друг для друга? — всхлипнула Элеонора, и, прежде чем Чарльз успел отшатнуться, поцеловала в мягкие губы, тесно прижавшись к нему нежной девичьей грудью. Несмотря на повышенную слезоточивость, Элеонора, похоже, весьма прыткая девчонка. Вон как на парне повисла. Дальнейшие терзания главной героини я решила не читать. Что там говорится в инструкции моей Зеленки? Книга может создать иллюзию первого уровня, а именно — слуховую. — Прочти вслух первое предложение из Любимой Алексы! В поисках своей ненаглядной невесты, тролль шел по лугу, периодически срывая самые красивые полевые цветы, — произнесла хорошо поставленным сопрано Книга. С меня хватит! — Зеленка, выведи на страницы Выращивание и воспитание василиска в домашних условиях! Введение. Необходимые ингредиенты: А) Свежее яйцо прыгучей ящерицы. Б) Маленькое ведерко полузастывшей лавы — Майа, как яйцо ящерицы соотносится с любовной лирикой. — Трой подкрался со спины, незаметно и неотвратимо, как внезапный голод. Кроме внезапного голода были еще варианты старость и маразм. Но они уж слишком мрачные. — Понимаете, в женском романе Первый василиск все действие разворачивается вокруг смелого магического эксперимента по воссозданию легендарного пресмыкающегося. Видные ученые, ставя один провальный опыт за другим, наконец, понимают, что не в глазастой ящерице заключен смысл их жизни. И потому бросают все и отправляются в речной круиз, где на палубе, под жарким солнцем, объясняются друг другу в любви. По возвращении из путешествия они видят страшную картину: в запыленной лаборатории, внутри стеклянной реторты, среди разбитых яичных скорлупок лежит изможденный маленький василиск. Слава Высшей Силе, его удалось спасти. Ай да я! — Как захватывающе! Дашь почитать? — Нет. — Хорошо. Пошли в мой кабинет. — Я там так часто бываю. Может, ты сделаешь меня своим замом? — Когда папоротник зацветет. — Отныне и навек мое хобби — выведение новых сортов папоротника. Совместная прогулка по коридору прошла в дружественном, а, следовательно, не тягостном молчании. Но, едва переступив порог кабинета (должно быть, помещение защищено мощными чарами от любознательных ушей), шеф раскрыл все свои карты: — Поездка в паб ничего нам не дала — все события старательно сокрыты качественным мороком. Снять его не удалось, он развеялся вместе со слепком истории. — Значит, этот вариант — тупиковый. А визитка? Она может стать наводкой. — И эта нить обрезана. Визитка — просто кусок отличного картона. — Я имела в виду, что мы можем просто позвонить и договориться о встрече. Наш разговор прервали. Снаружи раздался топот чьих-то ног, и мгновение спустя в кабинет ворвалась запыхавшаяся Любовь Валентиновна: — Трой Владимирович, у нас ЧП! В комнате такое, такое. Оттеснив дриаду от дверного проема, тролль вылетел в коридор, а я — следом за ним. Добежав до цели, мы стали свидетелями следующей картины: большая кадка с фикусом судорожно дергалась и поскуливала, стараясь выбраться из помещения. Шеф обошел растение, потрогал широкие листья, и пришел к неутешительному выводу, что в растение вселился мелкий демон: — Надо вызывать экзорциста, телефон мне, быстро! — А может, просто испепелить ее? — подала голос Эльвира. — Да, а потом изгонять беса из компьютера с возможностью потери информации. У нас навалом мелких предметов — бес в любой может залезть, потеряв свое временное вместилище. Фокус не пройдет. (Годы в Магическом университете, как видите, не прошли для меня даром). — Тогда будем ждать специалиста. Верное замечание. — Как же все случилось? Слово взяла главная свидетельница: — Сначала я услышала женский голос, но в комнате никого, кроме меня, не было, — Любовь Валентиновна сделала многозначительную паузу, явно наслаждаясь всеобщим вниманием, — а после увидела, как она ползет по столу Майи. — Позвольте, но на моем столе не было никаких цветочных горшков! — Какие цветы? Какие горшки. Книжка двигалась, книжка. Свалилась на пол, и, шурша страницами, стала карабкаться к выходу. Сначала я испугалась, а потом придавила ее фикусом, чтоб далеко не уползла. Эльвира пришла с обеда и осталась следить за обстановкой, а я побежала к вам, Трой Владимирович — докладываться. Тут Любовь Валентиновна несколько замялась и недоуменно уставилась на мое потрясенное лицо. — Майечка, я сделала что-то не то? Не ответив, я наклонилась и освободила Зеленку из-под пудового горшечного гнета. Книга в моих руках мгновенно успокоилась и перестала скулить. — Дорогие коллеги, представляю вам мою покупку — магическую Книгу или же всемирную энциклопедию. Ее зовут Зеленка. В ответ шеф нахмурился и кратко, но смачно выругался. Остальные промолчали. — Хотя в инструкции не сказано, что она может передвигаться самостоятельно, без приказа. Не порядок. — Значит, экзорцист нам все равно пригодится! — Трой мгновенно оживился и повеселел. — Так и быть, пусть он ее осмотрит, но в обиду я Книгу не дам! — Это не ребенок и даже не щенок! Это просто вещь, хоть и волшебная! Как ее можно обидеть, Майа. У меня было такое ощущение, что я прижимаю к себе не стопку бумаги в кожаном переплете, а маленькое, испуганное существо. — Сработал материнский инстинкт. Она нуждается в моей защите. Тролль лишь пожал плечами, понимая, что спорить бесполезно. В ожидании демонолога все с любопытством рассматривали виновницу беспорядка. (Книгу, а не меня, естественно). Когда необъяснимое становится обыденным, оно меньше пугает, вот и мои коллеги, позабыв былые сомнения, просили показать им возможности Зеленки. Трой молчал-молчал, куксился-куксился, а потом высказал дельное предложение: надо выяснить, как энциклопедия реагирует на мое отсутствие. Я вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, и через пару минут вновь ее открыла, услышав: Книга поползла. Подняв беспокойный том, я вновь положила его на стол, и приказала: Зеленка, лежать неподвижно до моего возвращения. И опять покинула помещение. В этот раз она, похоже, не шевелилась, ну прям как настоящая, порядочная печатная литература. Через полчаса мне надоело гулять по коридору, разглядывая бледно-голубые, в крапинку, стены, лампы дневного света в форме створок раковин и каменный пол. Все это давно осмотрено, глазу не на чем зацепиться. Та-ак, а это что за темная личность? — Здравствуйте, я экзорцист. Где ваше дьявольское отродье? Формулировка вопроса мне жутко не понравилась. — Предмет, подозреваемый в одержимости, находится в этом кабинете. Загорелая до черноты женщина-гном юркнула в дверь прямо перед моим носом. Будем считать, что так она мужественно защищает меня, прикрывая от смертоносной демонической атаки. Иначе ее поступок выглядит просто невежливым. Окинув цепким взглядом предполагаемое место битвы, гнома узрела книгу на столе и столпившийся вокруг нее народ в количестве четырех штук, а именно: тролля, дриаду, эльфа и эльфу. Видимо, сделав для себя какой-то вывод, борец с нечистью достала из кармана полотняный мешочек и с криком вот оно, поганое ринулась изгонять беса из Зеленки. Я катастрофически не успевала перехватить гному, но тут дорогу экзорцистке преградил Трой. Попробуйте проигнорировать тролля, ставшего глыбой у вас на пути! Истребительница, наткнувшись на моего шефа, поинтересовалась: — Ну, чего вам? — Назовите мне, пожалуйста, основные признаки одержимости, или же идите туда, откуда пришли, — сказано это было тихо, но с угрозой. Борец с нечистью круто развернулась и поспешно удалилась прочь. В комнате воцарился мир и покой: фикус занял прежнюю территорию у холодильника, эльф Андрей стал активно охмурять Эльвиру. — Будем вызывать второго демонолога? — невинно уточнила Любовь Валентиновна Кречетова. Похоже, моя покупка еще не успела завоевать ее симпатию и доверие. Ничего, стерпится — слюбится! — Второго такого я с лестницы спущу, — не замедлил с ответом начальник. — Майа, книгу свою без присмотра не оставляй! — Есть, шеф! Зеленка, место! Энциклопедия затянулась легкой дымкой. Туманное облачко потянулось к моей правой кисти и окутало ее призрачным колечком. На руке появился серебряный браслет с финтифлюшками. Один из брелоков имел вид маленькой толстенькой книжечки. — Удобно и практично, ничего не скажешь,- прокомментировал происходящее оторвавшийся от своей пассии Андрей Николаевич. — И сколько стоит эта прелесть? — Девяносто золотых, пятьдесят серебрушек. — Ого! Книжечка не из дешевых! — Зато она заменяет все остальные книги и занимает ничтожно мало места. — Все, дорогие мои сотрудники, представление закончено. Возвращаемся к мирским делам. Эльвира, Андрей — я жду отчет о ваших командировках. Майа, через две недели на моем столе должен лежать сценарий Первого василиска. Глава 3. И потянулись для меня дни, наполненные муками литературного творчества. Время текло равномерно и неспешно, спотыкаясь только когда я теряла Вдохновение. Тогда я навещала свои сосны, проверяя, восстановился ли источник. Несколько раз звонила родным — приехать к ним я не решилась. Мне не хотелось их расстраивать: Папа, мама, братишка — теперь я просто человек. И останусь такой навсегда. По этой же причине я перестала видеться с друзьями и жила в своеобразном вакууме. Пару раз заходила к Карлу Ивановичу Нетопырю, и Учитель был очень рад меня видеть. Дома я то дрессировала Зеленку, то штудировала материал про глазастых ящериц, на работе ломала голову над злоключениями главных героев. Вместе с Троем сходила в медицинский центр, проверить, не заразил ли нас Влад какой-нибудь дрянью. Слава Высшей Силе, все обошлось. Шеф нанял частного детектива, чтобы найти нашего Хамелеона. Так, на всякий случай. Результаты сыска — потраченные троллем деньги да дырка от бублика. Была середина августа. Схлынула жара, а вместе с ней — роман Андрея и Эльвиры. Эльф переключил свое внимание на меня. Пришлось подробно и доходчиво разъяснять ловеласу, что со мной ему ничего не светит. Вроде отстал. Хорошо-о! Кажется, я рано радовалась. Сегодня утром на работе меня ожидал сюрприз — букет желтых хризантем, перевязанных иссиня — черной ленточкой. — Андрей, мы же вроде договорились! Эльф оторвался от монитора, и, показывая открытые ладони в знак своей искренности, произнес: — Милая Майа, как бы я этого ни хотел, подарок — не мой. Сегодня с утра его принес мальчишка — посыльный. Взяв в руки букет, я увидела прикрепленную к нему карточку: Майа, прости, что так долго не давал о себе знать. Дела заставляют меня перемещаться из твоего мира в свой. Как только смогу, сразу тебя найду. С надеждой на новую встречу, Влад. Неожиданно наш Таинственный Незнакомец вновь напомнил о себе. Но странный у него вкус. Чаще всего хризантемы и гвоздики люди приносят на кладбище, чтобы помянуть ушедших навсегда. И еще эта траурная ленточка. А может, у него просто не было денег на цветы — и он прихватил букет посвежее с ближайшего кладбища. Я выдвигала гипотезы одну причудливее другой. Но так как данных для анализа было явно недостаточно, прекратила бесполезные попытки. Взяв сомнительный веник (цветы, то есть) подмышку, я пошла на консультацию к нашему аналитику — ясновидящей. Бабушка Зои (на самом деле ее зовут Зои Павловна Видящая) — одна из лучших предсказательниц и ясновидящих нашего замечательного города. И этот первоклассный специалист работает в ПЗиПе, а по совместительству еще является и прапрабабушкой шефа. Несмотря на солидный возраст (что-то около 120 лет), наш аналитик может дать фору любой молоденькой выпускнице Магического университета, которая возомнила себя всезнающей и всемогущей. Нет, речь идет не о вашей покорной слуге — я свои возможности не переоцениваю. Прорицательниц обычно избегают и прибегают к их услугам лишь в крайнем случае — всем интересно знать свое будущее, но никому не хочется услышать что-нибудь типа завтра вам на голову упадет кирпич, и вы умрете, ужасно страдая. И человек начинает паниковать или, если психика неустойчива, сам сводит счеты с жизнью. А на самом деле исход с кирпичом просто самый вероятный на момент гадания. Может, пройдет час — и результаты предсказания изменятся, пророча вам любовь, славу и богатство. — Здравствуйте, бабушка Зои. А я пришла к вам за советом. Седовласая женщина с королевской осанкой и третьим глазом на лбу — так вкратце можно описать внешность нашего аналитика. Это уж потом замечаешь чуть лукавую улыбку, добрые лучики-морщинки вокруг фиалковых глаз, и длинные, чуткие, аристократические пальцы, которые нещадно высушило Время. Но в первую очередь видишь именно дополнительное око. — Здравствуй, девочка моя. Что с тобою стряслось-приключилось? — Понимаете, эти хризантемы от моего странного поклонника, Хамелеона. Может, они смогут вам что-нибудь о нем рассказать? Слишком уж долго этот человек нас с Троем за нос водит. Аж обидно, — за моими полушутливыми словами скрывался страх, и наблюдательная ясновидящая поспешила меня успокоить: — Я могу сказать, даже не прикасаясь к букету — на цветах нет никаких чар. А куплены и упакованы они в большом цветочном магазине на Парковой улице. Это легко определить по фирменной ленточке, скрепляющей стебли. — А они точно не с кладбища? — Нет, что ты, посыльный принес их в наш офис прямо из магазина. Я могу проследить судьбу хризантем с того момента, когда зеленые ростки только проклюнулись из земли, но я не вижу их последнего покупателя. Возможно, подарок был заказан по телефону. Я бы очень хотела взглянуть на мальчика, который так ловко обхитрил меня, древнюю, мудрую старуху, — при этих словах Зои усмехнулась ну совсем как проказливый сорванец. — В том симпатичном пабе был сотворен отличный морок. Хамелеон, безусловно, талантлив. Если увидишь или поймаешь юношу, пригласи его ко мне на чашечку чая. Нам есть о чем поговорить. — Спасибо вам большое. Увижу — и обязательно к вам его притащу, да хоть бы и за уши, коли упираться будет. — За уши — не надо. Пусть приходит по доброй воле. Поцеловав бабушку в теплую щеку, я собралась уже уходить, как меня остановил голос прорицательницы: — Майа, будь осторожна. Смерть ходит за тобой по пятам. Я обернулась — третий глаз ясновидящий был открыт. Сердце заколотилось, во рту пересохло, стало трудно дышать. Но здесь и сейчас, пока она в пророческом трансе, я обязана узнать как можно больше. — Бабушка Зои, а чья смерть? Моя? Я опасна для окружающих? Когда, как и где все произойдет? Вопросы, вопросы. Но будут ли на них четкие ответы? — Возможна твоя гибель и насильственная смерть тех людей, которые будут в тот момент рядом с тобой. Срок действия пророчества — год. Место необычное, попадешь туда совершенно случайно. Есть и хорошая новость — при определенной сноровке все вы останетесь живы. С последней фразой ясновидящая глубоко вздохнула и очнулась: — Злые вести я принесла тебе сегодня, Майа. Не найти нам обеим покоя, пока новое пророчество не изменит старое. Зои сгорбилась в кресле, ее яркие глаза поблекли. — Бабушка, это только предсказание, а не окончательный и бесповоротный приговор. И я сделаю все, чтоб его отменить. Вы мне верите? — наклонившись к старой женщине, я пыталась интонацией и взглядом передать ей всю свою убежденность и моральную силу. — Тебе — верю. Выйдя в коридор, прислонилась к цветастой стене. Надо расслабить напряженные мышцы и немного прийти в себя, прежде чем меня увидит кто-нибудь из своих. Отпрошусь сегодня с работы, дойду до дома и лишь там выпущу на свободу горькие слезы. Хороший план. И, к счастью, выполнимый. Глава 4. Несколько дней я пожинала плоды стресса. Все чувства резко обострились, приобрели особую четкость движения. Все то, что казалось обычным и не заслуживающим особого внимания, внезапно стало очень важным, словно наполненным глубочайшим смыслом. Даже пятно от супа на кухонной плите стало вызывать у меня восхищение. Какая у него удивительная форма и яркая окраска. Даже жалко его смывать. А как слаженно и точно работает мой организм, когда я беру тряпку в руки и начинаю очищать запачканную поверхность. Но постепенно жизнь вернулась в обычное русло. Период тихого умопомрачения закончился. А вскоре и бабушка Зои меня обрадовала: пророчество смертельная опасность сменилось просто опасностью. С души свалился тяжелый булыжник, фантазия воспарила на крыльях оптимизма — и сценарий Первого василиска лежал на столе Троя за два дня до оговоренного срока. Кстати, пьесу я написала не за две недели, а за полтора месяца — шеф подумал-подумал и решил, что уморить меня он всегда успеет — и потому выделил дополнительное время на исполнение поручения. А десятого октября тролль решил устроить обсуждение темы Как нам дальше проектировать сновидения. Всеобщий сбор сотрудников состоялся утром, в комнате совещаний — уютном зале с длиннющим столом переговоров посредине и мощным кондиционером на потолке. Значит, свежий ветер нам гарантирован. Посмотрим, навеет ли он свежие идеи или же выстудит всякую разумную мысль. — Заказчик выбрал из предложенных ПЗиПом сценариев Звон крыльев, Первый василиск, Темные этюды, Роковая мимикрия и Двенадцатая ночь по Шекспиру. Теперь нам нужно построить качественные иллюзии шестого уровня, — Трой окинул взглядом помещение, оценивая реакцию слушателей на свое заявление. Аудитория заволновалась и забурлила, послышались восклицания — шестой уровень — это слишком сложно, лучше сразу отказаться от проекта, мы не справимся. -ТИХО! — гулко прокатилось по залу. — Во-первых, к нам в помощь я найму консультантов — профессионалов, во-вторых, Академия трансплантации заплатит нам очень, я повторяю, очень хорошие деньги. В этот же час в ином месте. Окна были завешаны тяжелыми портьерами, не пропускающими и лучика солнца. В камине сердито трещал огонь. Вне освещенного пламенем круга , в массивных креслах с высокими спинками расположились три сер ые фигуры. Почему вы не уничтожили объект? холодно спросила одна из них. В этом нет необходимости. Сейчас она играет роль катализатора. Это нам выгодно, спокойно ответила вторая. Через три месяца объект долж е н быть ликвидирован , или же последует необратимый распад. Вы это понимаете? гневно высказалась третья. За это время я гарантированно удалю ее из Пятого мира, пообещала вторая. Почему вы говорите она и ее ? Вы что, испытываете к объекту запрещенную уставом симпатию?! взвилась третья. Вторая фигура промолчала. Или вы сами сотрете не допустимые эмоции, или эту процедуру выполнит Совет. В док а зательство своей благонадежности в недельный срок вам приказано уничтожить кого-нибудь из окружения объекта, отчеканила первая. И д ве фигуры с тихим хлопком исчезли со своих мест. Оставшаяся фигура медленно поднялась с кресла и тихо сказала в пустоту: Хорошо, я это сделаю. В комнате совещаний продолжалась летучка. — Я разделил вас на группы, каждая из которых будет проектировать только одно сновидение, — шеф пустил по столу несколько списков. — Тип работы каждого участника определяется лично мной. Завтра с утра я получу наши сценарии — заказчик внес в них свои изменения. Послезавтра я хочу поговорить с группой Звона крыльев, послепослезавтра — с Первым василиском и так далее. Вопросы есть? Если нет — свободны. Обсудить с Троем свое детище очень хотелось, но желающих пообщаться с шефом было слишком много, поэтому я потихоньку стала пробираться к выходу. У двери меня поджидала банда — соседи по кабинету в полном составе. И вид у них был заговорщический и довольный, как у Лисы при встрече с Колобком. — Значит, Майа, утвердили твое произведение! Такое событие надо обязательно отметить! — с огромным воодушевлением в голосе произнес Андрей. Эльфа поддержала его: — Выпивка и закуска — за твой счет! Любовь Валентиновна промолчала, но посмотрела в мою сторону выразительно и вопрошающе. Я попалась! Противник явно имеет численное преимущество. Поэтому пришлось сдаться: — Уговорили! Но вечеринка — после выпуска проекта. А если хотите сегодня — то только в складчину. Сейчас в моих карманах пусто — покупка Зеленки здорово подорвала бюджет. С тяжкими охами и ахами компания сдалась и отступила, посчитав, что оставлять совсем без средств к существованию гениальную сценаристку не этично. День пролетел незаметно — коллеги, посмеиваясь, читали рукопись Василиска, а я, хмуря брови — Иллюзии шестого уровня. С работы ушла ровно в пять часов, мотивируя столь ранний уход своими выдающимися заслугами перед ПЗиПом. На улице меня встретила осень: разноцветные листья либо из последних сил держались на ветвях, либо, признав свое поражение, с тихим вздохом падали, чтобы стать еще одним фрагментом мозаики, устилающей землю. Неподалеку слышалось звонкое ци-ци синички. Обязательно куплю по дороге подсолнечных семечек — скоро заморозки, нужно поддержать желтопузиков. Спокойная, задумчивая, я неторопливо брела в сторону дома. Но во дворе мой умиротворенный взгляд споткнулся, а затем и рассыпался в прах — я увидела машину скорой помощи. Ну вот — кому-то плохо стало. Поднимаясь по лестнице, разрисованной граффити, я пропустила вперед двух дюжих санитаров. Они тащили что-то тяжелое в большом холщевом мешке. Дверь, ведущая в логово самой грозной сплетницы района, была взломана. На лестничной площадке стояла заплаканная старушка — давнишняя наперсница и приятельница замшелой грымзы. — Майечка, умерла наша Горгона Петровна. Как же это так! — жаловалась пожилая эльфа. — Да только час назад мы с ней болтали по телефону, тебя обсуждая, как вдруг я услышала в трубке странные хрипы, как будто душат кого-то. Я и стала кричать: Горга, ты в порядке? — а она мне, сердешная, не отвечаить. Перезвонить пыталася — одни короткие гудки. Вот я и вызвала скорую и стражей порядка на всякий случай. Они приехали, стали в дверь ее барабанить, а никто и не подходить. Пришлось замок ломать. Вбегають в комнату, а там она лежит. Мертвая-а! — тут старушка не выдержала и горестно завыла, размазывая пухлыми пальцами слезы по лицу. — Подавилася, она собственным языком подавилася. — дальнейшее мне было уже не разобрать. Пробормотав: мне очень жаль, я покинула поле плача. Хоть и жалко было эльфу, утешать ее я не собиралась — себе дороже. Необычная смерть. Ведь чаще злобные ведьмы живут долго и счастливо, усиленно и с удовольствием портя жизнь другим. Неужели у Горгоны был до такой степени длинный язык, что сегодня он смог заткнуть гортань хозяйки. С таких странных дум и начался мой вечерний отдых, состоящий по обыкновению из: 1) вкусного ужина (куда входили по обыкновению груша, творожок и черничный йогурт); 2) порции новостей по радио; 3) чтения Зеленки; 4) упражнений с отягощениями и растяжки (с потерей волшебных сил я решила развить силу физическую). Выполнив пункты 1 — 4, я достала из кладовки прошлогоднюю кормушку для птиц и обнаружила, что она полностью развалилась — истощились скрепляющие и украшающие чары. Ничего, главное не форма, главное — содержание! Пятнадцать минут, пакет из-под молока, ножницы да проволока — и новая столовая для синиц готова. Загрузив коробочку под завязку пузатыми семечками, я решила ее, на ночь глядя, повесить за окно — пусть с самого утра желтопузиков поджидает сытный завтрак. На небе — ни звезд, ни луны — все заволокло тучами. Хорошо, что хоть дождя нет. Забравшись с ногами на подоконник, я собиралась высунуться в форточку и повесить кормушку на специальный крючок, да так и застыла в неловкой позе, с вытянутой вперед рукой. Там, в темноте, кто-то был. И этот кто-то, предусмотрительно накинув на голову капюшон, нагло пялился на мои окна! Хотя, может, и не на мои. Так мы и стояли некоторое время, я — наверху, на неудобном подоконнике, подозрительная личность — внизу, на черном тротуаре. Окликнуть его и спросить: А чего это вы здесь делаете, а? — не хватило мужества. И где моя былая решительность. Пока этот, в капюшоне, ничего плохого не делает, будем считать, что он просто вышел на улицу подышать свежим воздухом перед сном. А на окна смотрит — ну и пусть его смотрит. Может, уставился в одну точку только потому, что задумался крепко. Тот, что был внизу, задумчиво произнес: Отличная мишень. Водрузив — таки кормушку на ее законное место, я осторожно спустилась на пол и плотно задернула занавески, а затем, не удержавшись, еще раз глянула сквозь маленькую щелку на улицу. Никого. Вот и славно. Теперь и цветы можно полить, а то несчастный розан совсем сник. Утолив жажду комнатных растений, с песней на устах луна, как бледная поганка, висела в небе до утра и с пустой бутылкой наперевес, я уже собиралась вернуться из комнаты на кухню, как вдруг в дверь позвонили. Один раз. Открывать почему-то совсем не хотелось. Подходить к двери — тоже. Страх мурашками пробежал по коже, окатил меня липкой волной. А если там — убийца. И Горгона Петровна умерла вовсе не своей смертью? Что за ерундовая мысль. А мозг все прокручивал одно слово: убийца, убийца, у-убийца-а! Без паники, без паники! А чем черт не шутит. Подождав минут двадцать, я поставила бутылку на секретер, и, потрогав для успокоения защитный медальон на шее, взяла в одну руку телефон, а в другую — топор (держу его в ящике с инструментами и использую исключительно для рубки мяса). Затем опустилась на паркет и по-пластунски поползла в прихожую. Добравшись до двери, прижалась к ней ухом. Надо сказать, что такое поведение для меня совершенно нетипично. На лестничной площадке не было слышно ни звука, ни шороха. Еще минут через десять я осмелела — аккуратно встала и посмотрела в глазок. Никого. Заснуть удалось лишь под утро. А разбудила меня синичка, стучащая клювом в кормушку, на манер дятла, — мол, еще семечек давай, засоня! И когда они успели. Задав-таки корм курям, окинула взглядом окрестности: ничего подозрительного и устрашающего нет, только на ветке березы я приметила не характерную для города птицу — ворона. И зачем он тут сидит, горемычный? Летел бы домой. *** Слава Высшей Силе, на работе не было большой загрузки — шеф почему-то не предоставил мне исправленный сценарий для ознакомления, и потому до вечера я кое-как дотянула. Дома еле дотащилась до ванной, а потом — до кровати. Уткнувшись носом в подушку, быстро погрузилась в глубокий сон без сновидений. Следующий день в ПЗиПе начался бурно — сразу с порога меня схватили под белы руки и повели в комнату совещаний: Что за спешка? — Сегодня мы будем строить иллюзию по одной из сцен Василиска, вот режиссер актеров и подбирает — Какой — такой режиссер? — Именитый Режиссер, нанятый Академией трансплантации. В зале уже собралась банда во главе с шефом, а из посторонних присутствовали молодой, довольно тщедушный друид в белой хламиде, с куцей рыжей бороденкой и снующими туда — сюда глазками, а также невысокая, симпатичная девушка — тролль с блокнотом в руках. И кто из них Именитый Режиссер? Правильно, друид. Ведь режиссеры не ходят с тетрадями наготове, чтобы записывать чрезвычайно умные мысли, обычно это делают их ассистенты. — Майа, это наш режиссер, Вениамин Михайлович Дубовский. Вениамин Михайлович, это наша сценаристка и инженер, Майа Афанасьевна Лотоцкая — церемонно представил нас Трой. — Приятно познакомиться! — я протянула друиду ладонь для рукопожатия. Режиссер мой порыв проигнорировал и только буркнул под нос: Была сценаристка — будешь артистка. — Шеф, можно тебя на минуточку, — я поманила тролля пальцем и, отойдя в сторонку, спросила, — Что это за самовлюбленный павлин? Босс хмыкнул: — Это нам подарочек от Академии. В твоей пьесе три действующих лица, включая яйцо ящерицы, а происходит все в четырех стенах. Заказчик посчитал, что сценарий слишком пресный, и, вуаля, нанял Вениамина. Прошу тебя, относись к этому, как к дурацкой шутке, которую придется перетерпеть. Невеселая перспектива, однако. Прояснив ситуацию, мы вернулись к остальным страдальцам, стоящим по струнке у стены и смиренно ожидающим своей участи. Виновник этого безобразия, друид, прохаживался по комнате, подметая своей одеждой пол, рассматривая кандидатов в артисты: — Итак, что мы имеем. Две девушки. Вы будете выглядеть точно как близнецы, при соответствующем гриме, — при этих словах я и Эльвира возмущенно фыркнули, — так что будете главной героиней. А эльф будет героем, ему только бороду для мужественности наклеить надо. Да, борода будет самое то, — при этих словах Вениамин задумчиво дотронулся до собственной растительности на подбородке. Будущих исполнителей эти новости совсем не обрадовали. Режиссер же не медлил (как говорится, наша тактика — внезапность) и огорошил нас следующим вопросом: — У кого из вас была травма ноги? — У меня, — откликнулась Эльвира, — в детстве я занималась художественной гимнастикой и повредила колено. — Значит, ты будешь играть в любовных сценах, а ты, — Вениамин направил указующий перст в мою сторону, — ты будешь исполнять гм. гм. трюки. Девушка-тролль, слушая своего мэтра, вытащила из-за стола огромный, неподъемный чемодан в красную клеточку, и, порывшись в нем немного, достала бороду нежно-мышиного цвета. И, подойдя к эльфу, вручила ее. Как награду. Андрей покрутил-покрутил в руках сие мочало, и, не выдержав, громко возмутился: — Эльфы не носят бород! — А кто вам сказал, что вы будете играть эльфа. — режиссер решил подавить бунт в самом зародыше. — Слушайте меня! Все! Сегодня мы будем играть сцену танца главной героини. Ночь. Луна. Лаборатория. Стол. Реторта. Яйцо. Девушка. Опыт сорвался. Она в отчаянии. Свое горе выражает танцем, безудержным танцем. В пляске обходит вокруг стола по спирали, высоко вскидывая колени. Спираль увеличивается. Он. Входит. Видит Ее. Она Его не видит. Они сталкиваются. Падают. Лампа разбилась. Темнота. Конец! — режиссер окинул взором потрясенных слушателей, и, довольный произведенным эффектом, гордо подбоченился. У меня просто не было слов. А если бы и были, я бы ничего не сказала, ибо не хотела подводить шефа. Так что я терпела. Пока. Посмотрим, что дальше будет. А дальше было. — Принесите мне реквизит! — страшным голосом возопил Вениамин, видя, что его помощница вздумала немного постоять на месте. Девушка — тролль заметалась-закрутилась по комнате, а потом пулей вылетела в коридор. Буквально через мгновение мы услышали натуженное сопение — ассистентка тащила оцинкованное ведро со льдом. Поставив его в угол, она открыла чемодан (он бездонный, не иначе) — и передо мной запестрил ворох зелено-белой одежды и красные башмачки. — Переодевайся, а мы пока нарисуем магическую спираль, — повелел мне друид. Ассистентка дала мне юбку, блузку, корсет и чулки, а еще маленькую баночку с светящимся розовым содержимым. Это крем для танцовщиц, он силы сохраняет, — робко пояснила девушка, — Спасибо, — шепнула я в ответ и отправилась в свою комнату примерять обновку. Аккуратно втерев в кожу пахнущую миндалем мазь, я почувствовала необыкновенную легкость во всем теле, словно притяжение Земли уменьшилось раза в два. А сценический костюм оказался впору. Хотя чего я удивляюсь — театральная одежда магически подгоняется по фигуре. Это очень удобно, но очень дорого. Все. Готова. Надо возвращаться. Но как же не хочется! Медленно, нога за ногу, я вернулась на сцену (т.е. в комнату совещаний) и оценила критическим взглядом декорации: роль лабораторного стола играл стул обыкновенный, крашенный, деревянный, роль реторты — стеклянная ваза для цветов, из которой предварительно вылили воду. В вазе, на небольшом клочке ваты, лежал мячик для настольного тенниса. — А где луна. — воскликнула я. — Луну сыграет дриада, — ответствовал мне режиссер. Любовь Валентиновна была обмотана черной матовой тканью, а на макушке у бедной женщины был прикреплен фонарик. Пока выключенный. Ах да. Лампа, которую я должна была столкнуть и разбить, отсутствовала. Недочет, однако. Но высказаться по этому поводу я не успела: — Лукреция, прикрепи к ней датчики движения! — скомандовал Вениамин. Ага, вот как зовут помощницу друида. Девушка быстро наклеила по всему моему телу миниатюрные кружочки — присоски, которые тут же слились с общим фоном и стали совершенно незаметны. — А теперь мне понадобиться ваша помощь, Трой Владимирович: подержите Майю на весу, рядом со стулом, пока моя ассистентка будет надевать на нее башмачки. Шеф приподнял меня, обхватив за талию, и в ту же минуту обувь плотно охватила стопу. — Держите ее, Трой Владимирович, не отпускайте! Лукреция, закрой дверь! Задерни шторы! Плотнее! Мне нужна темнота, полная темнота! Опять все самому делать приходится. Ну куда ты прешься. Дверь, дверь закрой, я сказал! Вырубить свет! Врубить Фонарик! И раз, два, три, трансформация! — Дриуд взмахнул руками, на манер дирижера, и. И комната чудесным образом преобразилась: мягкий свет залил помещение, вместо стула со склянкой появился стол с ретортой, в которой возлежало на кусочке белого бархата пятнистое яйцо. А Вениамин-то спец по преобразованию предметов. Не ожидала, не ожидала. — Майа, держи осанку, руки — вдоль туловища. Трой Владимирович, опускайте, опускайте ее! При соприкосновении с полом мои ноги зажили собственной жизнью: башмаки стали выбивать немыслимую чечетку и заставляли подниматься на кончики пальцев. И прыжок, и второй, правая нога впереди другой. Колени — к подбородку, и еще раз, и — прыжок, и поворот. Ма-а-ама! Я так долго не выдержу. А яйцо тем временем тряслось мелкой дрожью в такт моим подскокам. Не порядок. — Лукреция, дверь, открой дверь! Майа, пошла, пошла! Сохраняй осанку! Ботиночки, до сих пор заставляющие подпрыгивать меня на одном крохотном пятачке, резко рванули к замаячившему впереди выходу. И словно наткнулись на ограждение. Так вот для чего рисовали магическую полосу! Туфли вновь стали приплясывать на одном месте, словно задумались: Куда же нам теперь податься? А потом, видимо догадавшись, в чем дело, побежали, выделывая немыслимые пируэты, по кривой дорожке. — Андрей, пошел на перехват, живо, живо! Я не могла остановиться. А ученый не соизволил уклониться. Столкновение. Бум-м. Эльф упал в одну сторону, я — в другую. А я-то надеялась, что Андрей смягчит падение. Размечталась! Верхняя часть моего туловища вылетела из магического ограждения, а нижняя — нет (все из-за колдовских туфель). Результат — великолепная растяжка всех мышц. О-йо-йой. А башмаки нервически дергались, стремясь хоть немного приблизиться к вожделенной двери — со стороны могло показаться, что меня тащит наружу невидимое лассо. — Плохо сыграли. Майа, Андрей, что за кислые физиономии? Где вдохновение, где яркость образа. Под разглагольствования и поучения режиссера шеф приподнял меня с пола (обувка по мановению ока замерла) и участливо поинтересовался: — Ну как, цела? — Вроде. Сейчас проверю. — Раз исполнительница главной роли в добром здравии, значит, съемки продолжаются, продолжаются съемки — заявил друид. Шеф вопросительно посмотрел на меня. — Лучше с этим покончить сразу. Босс, я готова повторить. — Дубль два. Лукреция, дверь! Да не закрывай, открывай! Она уже открыта? Все равно открывай, да пошире, пошире. Трой Владимирович, бросайте девушку! Майа, страсть и одухотворение на лицо, быстро! Всего дублей было шесть. На четвертом дубле красные башмачки умудрились вырваться в коридор. Трой еле-еле успел меня поймать — я успела добежать аж до первого этажа. После пятого дубля пригодилось ведро со льдом: я опустила туда ноги. Прямо в чулках. Божественное ощущение! И опять прыжки-подсоки, пируэты, стук башмаков, эльф-перехватчик. Но на шестом дубле я не выдержала и сорвалась: до предела достали капризы режиссера. — Вениамин Михайлович! — я смерила его оценивающим взглядом, от домашних тапочек с белыми помпонами до рыжего хохолка на голове, — Вениамин Михайлович, мы с вами примерно одного роста. Если вас немного побрить, — с этими словами я стала медленно, но верно ковылять в сторону своего мучителя, — если вас немного побрить, найти подходящий паричок, наложить побольше грима на лицо, да слегка округлить фигуру в нужных местах — то вы будете выглядеть как главная героиня. И тогда, надев чудесные, волшебно-безразмерные красные башмачки, вы сможете исполнить эту роль. О, да, я уверена, станцуете вы идеально. Я вплотную подошла к друиду, проникая в его личное пространство. Вениамин от такой наглости слегка опешил и отступил назад. Тогда я сделала еще один маленький шажок вперед, и, скосив глаза в сторону, очень благожелательно улыбнулась. А потом тихо-тихо произнесла: — У меня в шкафчике как раз завалялась опасная бритва. И, уже на пределе слышимости, добавила, легонько потянув его за рукав, еще больше привлекая к себе внимание: — Специально для вас. Друид отскочил от меня, как ошпаренный. Хорошо, что отскочил, а не ударил. Мог бы еще и в лягушку превратить. Коллеги, немые свидетели моей атаки на неугомонного друида, так и оставались немыми свидетелями. Только и.о. Луны помахала мне рукой из своего угла, да Андрей послал воздушный поцелуй. Режиссер, постепенно сменив окрас физиономии с мертвенно-бледного на благородно-багровый, пошел искать защиты и справедливости у моего начальника: — Я отказываюсь работать с этой хулиганкой. — Чем Майа вам так не угодила? — Трой скрестил руки на груди. — Она угрожала мне. Бритвой. — Где вы увидели бритву. Я просто предлагала вам услуги брадобрея, чтобы вы без помех могли показать нам свое мастерство, выступить в роли танцующей девушки. — А зачем ты на меня так угрожающе наступала и шептала — зачем. — Я очень устала. Сил на громкие слова просто нет. А от этих плясок по кругу голова закружилось. Равновесие держать трудно. Извините, если напугала вас. Лицо Вениамина пошло пятнами. От дальнейших разбирательств меня спас звонок. Телефонный. Друид, похлопав себя по многочисленным карманам, вытащил сотовый и, не глядя, сердито гаркнул в него: АЛЛЕ. Трубка что-то буркнула в ответ. Вениамин Михайлович как-то сразу сник и сдулся, словно проколотый воздушный шарик. Плотно прижав к уху телефон, режиссер зыркнул по сторонам, оценивая обстановку. И принял верное решение — подхватил полы своего длинного одеяния и надолго вышел вон из комнаты. Мы даже успели немного отдохнуть. Я сидела на стуле, широко расставив ноги (благо длина юбки это позволяла), оперевшись локтями о колени, свесив голову вниз и закрыв глаза. И слушала, как затихает сумасшедший пульс в горле. Эльвира не преминула мне заметить: — Очень не женственная поза. — Да ну. В следующий раз я обязательно проконсультируюсь у тебя, как мне следует сидеть. — Что ты сразу огрызаешься? Я дело говорю. Некоторые люди обожают давать особо ценные (по их мнению) советы и замечания, по всякому поводу и совсем без повода, лишь бы только самоутвердиться, выразить свое я. И никак не убедить советчика, что не тебе нужны его мудрые рекомендации, а ему — обычная тактичность. Спор в этом случае абсолютно бесполезен. Поэтому я не ответила эльфе, а просто стала смотреть, не мигая, в светло — голубые глаза Эльвиры. Минут через пять она отвернулась и отошла. Вовремя. Еще немного, и я бы ее просто стукнула. Это был бы очень не женственный поступок — девушке не пристало махать кулаками, правда. Глава 5. В рабочем календарике я могу смело обвести двенадцатое октября красным фломастером и приписать на полях: День, когда я приобрела себе врага. Хотя, враг — это слишком сильно сказано. Но недруг в лице Вениамина Михайловича Дубовского у меня точно появился: друид переключил все свое обаяние на вашу покорную слугу — даже Лукреции стало доставаться гораздо меньше. Но долго так продолжаться не могло: однажды дело дошло до рукоприкладства, точнее, до книгоприкладства. А потом все обернулось самым настоящим криминалом. Так как Зеленка у меня всегда с собой, каждую свободную минутку я посвящаю чтению. И тот раз не стал исключением: в обеденный перерыв, уютно закутавшись в теплый палантин, подперев подбородок руками, я с огромным удовольствием поглощала Теорию и практику исполнения желаний достопочтимого Юлиана Лея. Это был не научный трактат, а, скорее, беллетристика. И очень увлекательная, кстати. В противовес к легкому и необременительному содержимому данного опуса я по прихоти своей изменила внешний вид Зеленки (благо, ее создатели это предусмотрели): оставив насыщенный зеленый оттенок, я убрала все украшения с обложки, сделала тверже и крепче переплет, добавила металлические уголки под старину. Томик сразу приобрел очень строгий, респектабельный вид. Но почитать его спокойно не удалось — меня вызвали вниз, на вахту. Приехали деловые партнеры Троя, а наш охранник ни в какую не хотел их пропускать без соответствующих документов. Шефа не было на месте, поэтому мне пришлось срочно спуститься. Зеленку я оставила открытой на нужной страничке, сказав: Лежи спокойно. Я скоро приду. В холле, у одной из опорных колонн, стояли трое мрачных, уставших мужчин. Загораживая проход, руки в боки, перед ними стоял охранник-тролль. -Ур Александрович, пропустите их, пожалуйста. Тролль слегка развернулся ко мне, не выпуская, однако, потенциальных злоумышленников из поля зрения: — Как можно, Майа. У них нет ни паспортов, ни удостоверения личности, ни водительских прав. Таких пропускать не положено. Нет с собой водительских прав. Я внимательнее пригляделось к нашим гостям: у самого молодого был несколько жеваный вид, а черные пальто его спутников с одной стороны были безнадежно замызганы глиной. Да-а, вот вам и общественный транспорт. В городе стало слишком много частных машин, в центре — постоянные пробки. Чтоб хоть как-то разрядить обстановку на дорогах, регулировщики уличного движения пропускают вперед прежде всего трамваи и автобусы. Но в часы пик в них форменная давка, опасная для жизни (был, увы, и такой печальный случай), а наша станция метро сегодня закрыта (так как ожидается прибытие Поезда, Идущего По Расписанию, сокращенно ПИПРА). Значит, эти несчастные попытались влезть в трамвай, и, судя по всему, неудачно, а потом, плюнув на все, пошли пешком. А рядом с ПЗиПом их здорово облил грязью какой-то вконец озверевший водитель, в наглую поехавший по тротуару (это видно по одежде — пятна совсем свежие). Как же наши гости, наверно, злы сейчас. и охранник набычился. Надо срочно разрядить обстановку. — Ур Александрович, — я прижала руку к сердцу, — Ур Александрович, я клянусь, что эти люди — те, за кого себя выдают. Я очень вас прошу, пропустите их, пожалуйста, — всю ответственность беру на себя. Плечи тролля обмякли, руки с пояса он убрал. Хороший знак! — Ладно, Майа. Проходите, — он кивнул мужчинам. И они прошли мимо КПП, высоко подняв головы, четко и слаженно, как единый организм. Нда, мои неприятности, похоже, только начинаются. Уже у лифта старший из моих спутников, седой длиннобородый гном с резким профилем, подал, наконец, голос: — У вас всегда так гостей встречают? — Если они пришли без специального сопровождающего от нашей фирмы и без документов — всегда. Но только в первый раз. Ур вас запомнил, да и я напишу ему памятку на всякий случай. В следующий раз проблем быть не должно. — Посмотрим. Створки лифта раскрылись. Мы поехали наверх. В полном молчании. Не дружелюбном. Трой, пожалуйста, будь у себя, ведь в одиночку разбираться с раздраженными приезжими — тяжкий труд. Босса все еще не было на месте. Поколебавшись немного, я повела мужчин в свою комнату. В самом деле, не устраивать же им экскурсию по зданию в стиле: Оглянитесь направо — в этом закутке мы храним канцелярские товары. Посмотрите налево — здесь, на этой изысканной, в стиле барокко, тумбочке, цветет замечательная герань. Обратите внимание, как она отлично подчеркивает окружающую обстановку. Кстати, такой тумбочки у нас нет. Это я так, для примера. А люди с дороги, им отдохнуть надо. Попьют кофейку с печеньем, немного оттают, может, подобреют — тогда и разговоры заведем на отвлеченные темы, коли начальник мой к тому времени не объявиться. Дверь была приоткрыта — должно быть, кто-то вернулся с обеда. Не думая ни о чем плохом, я шагнула внутрь. И остановилась в замешательстве. На моем стуле, вольготно развалившись, закинув ноги в тапочках прямо на стол, сидел режиссер. Мало того, он, слюнявя пальцы, пытался листать Зеленку с выражением истинного отвращения на лице — словно в руках он держал не книгу, а дохлого таракана. Страницы, сопротивляясь, не переворачивались — Вениамин удвоил усилия. Я воскликнула: Не трогайте ее! Вениамин проигнорировал меня. Раздался треск разрываемой бумаги. — Зеленка, закрывайся, быстро. Переплет с силой захлопнулся. Истошный визг резанул по ушам — друиду прищемило пальцы. — Зеленка, место! Брелок-книжечка повис на браслете. — Ах ты (мат), (мат)! Я тебя, (мат), чокнутую, (мат)! Ты мне, (мат), кисть повредила, (мат)! — Ты посягнул на мою частную собственность, — процедила я сквозь зубы, — а то, что ты сунул руки, куда не следует — это проблема твоя и только твоя. Мои слова послужили спусковым крючком для враз обезумевшего режиссера. Он замер, накапливая и фокусируя магическую энергию. Я резко присела. Очень вовремя — друид надул щеки, размахнулся и с силой метнул в сторону дверного проема лиловый шар трансформационного заклятия. Над головой со свистом пролетел клубок чар и, слегка подпалив мне волосы, нашел другую живую мишень — ударившись в старого гнома, он выбил воздух из легких своей жертвы. Несчастный только и успел, что крякнуть. Откатившись с линии огня под прикрытие стола, я на секунду выглянула наружу, чтобы посмотреть, что же стало с моим невезучим спутником. На полу топтался и недовольно фыркал крупный серый ежик. То ли это случайная ошибка друида, то ли вообще максимальное зло, которое он способен причинить. Хорошо, если верен второй вариант. Так или иначе, превращение обратимо. — ТРОЙ, ЗОИ! КТО-НИБУДЬ, НА ПОМОЩЬ. В стену надо мной врезался, разбрызгивая шипящие огненно-красные нити, еще один шар. После него остался круг обуглившейся краски, запахло гарью. Боевая магия на уничтожение! Ч-черт! Он рехнулся! Я судорожно оглянулась по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия. Ничего похожего не обнаружив, я оперлась спиной в стену, сжалась в тугой комок, подтянула ноги к животу. Если он подойдет поближе, я попробую опрокинуть на него стол. Другие идеи по спасению в голову не приходили. Но я опоздала. Мебель была отодвинута одним рывком — и разъяренный режиссер кинулся ко мне, наращивая в ладони очередное заклятие. Я попыталась сделать подсечку — выбить ему колено. Не вышло. зато он грохнулся. Тогда я постаралась навалиться на него сверху, придавить к полу. Если получится, я с ним справлюсь! Но друид с удивительным проворством отпихнул меня и вновь вскочил на ноги, змеиным движением выбросил вперед свободную руку, схватил за волосы. Дернул вверх, суя в лицо ревущее пламя. И внезапно отпустил. Ему заломили руки пришедшие в себя товарищи превращенного гнома. Но уж слишком долго они соображали, прежде чем вмешаться. Хотя чего я жалуюсь — они спасли меня! В комнату просочился искрящийся золотом полупрозрачный кокон — мощное силовое поле. Внутри просматривалась хрупкая фигура бабушки Зои. Теперь все будет в порядке — прибыла тяжелая артиллерия. Щелчок длинных пальцев — и безумец обездвижен. Вызвали представителей правоохранительных органов. Следователь осмотрел место преступления, с помощью Зои снял слепок истории. Друида взяли под стражу и увели, ежика благополучно расколдовали, мне на лицо наложили холодный компресс. К сожалению, в ближайшее время мне придется использовать накладные ресницы и брови — свои сгорели. *** Интересная у меня в последнее время работа, активная. И встречаюсь я по роду деятельности с очень интересными людьми. Правда, один из них очаровал меня, напустил в глаза туману, а потом скрылся в неизвестном направлении, другой — чуть не отправил на тот свет. Может, мне поискать счастья в другом месте? И бросить свои разработки, Василиска, Троя, в конце концов? Нет, сдаваться рано. Я еще поиграю в эту игру! Но вернемся от патетики к неотложным делам: мне нужно обязательно подлечить Зеленку. Она серьезно пострадала. Схожу-ка в книжный, к специалистам. Во Всевозможных книгах мене не были рады. Скорее, наоборот. Девушка-продавщица, узнав, что я пришла по поводу Книги, не стала меня сопровождать, как в прошлый раз, а только сказала, вытянув рот в прямую линию: Дорогу вы знаете, — и, повернувшись ко мне задом, стала смахивать невидимую пыль с полок. Я пожала плечами на такую грубость и молча пошла через зал к винтовой лестнице. Посетителей в этот час было мало. Беспрепятственно добравшись до кабинета главного менеджера, я легонько постучалась в дверь и, не дождавшись ответа, вошла. Все выглядело по-прежнему: и черный лакированный стол, и изящное сафьяновое кресло рядом с ним, и паркет из японской груши. Только хозяин этих прекрасных вещей не побежал мне навстречу, не заулыбался с пылом стоваттной лампочки. Тодеуш, нахмурившись, побарабанил пальцами по практически зеркальной поверхности мебели и, не здороваясь, спросил: — И какие у вас к нам претензии? Оп-па! Надо разузнать, в чем тут дело. — Скорее просьба, а не претензия, — осторожно ответила я. — Да. — приободрился эльф. — Повредили мою Книгу. Зеленка, ко мне! Вот, смотрите, — я показала разорванные страницы. — Они почему-то не могут восстановиться. — Она что, функционирует? — Да, конечно. Эльф рывком преодолел разделяющее нас пространство, столкнувшись со мной нос к носу. — Продайте мне ее! — Ззачем. — Двести золотых! — главный менеджер возбужденно задышал мне в лицо. Я стала потихоньку отступать к выходу. — Триста! Четыреста! Нет? Тогда тысяча и неограниченный счет в магазине! Согласны? — Тодеуш протянул трясущуюся руку к Зеленке. Пора нам драпать отсюда. Выскочив наружу, я помчалась к лестнице, и, боясь споткнуться и упасть на частых ступеньках, заскользила вниз, сев на широкие перила. — Задержать! Не пропускать! Есть такая игра, разновидность футбола — мужчины бегают по полю, прижимая к себе мяч, разбрасывая по дороге попадающихся под ноги конкурентов. Ну, допустим, плечи у меня не такие широкие, а телосложение не такое мощное. Но недостаток мышечной массы я компенсировала неплохой скоростью и маневренностью. Обогнув по дуге растерявшуюся продавщицу, я увернулась от объятий охранника и перепрыгнула через подножку, услужливо поставленную покупателем. Вот гад сознательный! Он что, думает — я воровка. — Майа, стой! Мы тебя озолотим! — Спасибо, не надо! — вежливо крикнула я на бегу, — Зеленка, место! Чудом вырвавшись из магазина, я повернула за угол, снизила скорость до обычного шага, сорвала с головы шапку, стянула с волос резинку и смешалась с щебечущей толпой девушек-студенток. Надеюсь, маскировка сработает. Очень хотелось обернуться, но я сдерживала себя. Вот дойду до следующего фонарного столба, тогда и оглянусь. Не-ет, еще рано. Таким манером, ожидая ежесекундно, что на плечо ляжет тяжелая рука, я и добралась до автобусной остановки. Только забравшись в подъехавший транспорт, я немного успокоилась. Камин пога с . Б ыло холодно и сыро. Сквозь окна пробивался тусклый свет. Моя лояльность Совету была доказана. Вы не имели права вмешиваться, сказал черноволосый мужчина. Совет слеп. Ты провалил дело. Вы портите мою игру. Использовать друида в качестве киллера верх глупости. Он самодур, а не убийца. Вы впустую растратили силы, калеча его сознание , в ы испо р тили Книг и, пытаясь понять, как они устроены. Создателя энциклопедий вы довели пытками до комы . Даже я не могу его вылечить. А попытка захватить Зеленку?! Детский сад! Слушай, молокосос, в отличие от тебя я работаю. Книгу я все равно заполучу. Любым способом. Она обладает индивидуальностью и зачатками души, а это в принципе невозможно. Ее нужно всесторонне исследовать, глаза говорившего засверкали лихорадочным блеском . Замечательно. Личную выгоду вы ставите превыше блага общества. Теперь у меня есть все необходимые полномочия, и черноволосый дунул в сторону своего оппонента . В результате чего получилась очень выразительная ледовая скульптура. Посмотрев на дело своих рук (точнее, легких), мужчина пнул е е носком ботинка. Статуя рассыпалась мелкими красными осколками, задев плащ черноволосого. Да-а, надо было испепелить его. Грязи было бы меньше . Кстати, о мой погибший враг, я старше вас раза в два , сказал надгробное слово палач и зябко повел плечами. Огонь! В камине языки пламени стали шумно по глощать дрова. Дубовский Вениамин Михайлович предстал перед судом первого ноября и был бы приговорен к лишению свободы сроком на два года по статье 119 и 244 Уголовного Кодекса (Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, Насильственное превращение), если бы ни высокооплачиваемый адвокат. Он настаивал на невменяемости своего клиента. И многие в зале мысленно согласились с защитником: во время дачи показаний обвиняемый отвечал невпопад, рыдал, говорил, что нападал не на беззащитную девушку, а на воплощенное вселенское Зло. По результатам судебно-медицинской экспертизы друида поместили в психиатрический стационар специализированного типа. Глава 6. Жизнерадостные, прекрасные селянки в пышных розовых платьях наблюдают, сидя в теньке, за бесконечно милыми, невероятно кудрявыми, снежно-белыми овечками, которые мирно жуют сочную изумрудную травку, в изобилии растущую на залитом солнышком лугу. У каждой девушки — цветочек в волосах, у каждой овечки — кокетливый бантик на шее. Идиллия! Я старательно сморгнула пару раз. Пастральная живопись не исчезла. Потрогав и слегка сдвинув набок картину в массивной бронзовой раме, я убедилась, что это вовсе не иллюзия, а твердая реальность, прикрывающая круг выжженной Вениамином краски. — Люди добрые, кто и зачем сюда это приволок? — Начальник. Для маскировки последствий колдовской атаки, украшения помещения и поднятия нам настроения. Пока ремонт не начнут делать, просил не снимать. — И что, улучшается настроение? — Гигантскими скачками улучшается. Теперь мы на диво бодры, веселы и счастливы. Значит, я здесь одна такая придира. — И когда же ремонт-то ожидается, Любовь Валентиновна? — Да завтра обещались подойти. Ладно, пусть денек помозолит мне глаза. Стоило человеку недельку не выйти на работу, как его стол тут же завалили кипами бумаг неизвестного происхождения, стащили все ручки и карандаши, а на стену повесили приторно-сладкое художество. Отсюда мораль: ходите, люди, на работу, да почаще, почаще. Лучше всего каждый день, не исключая праздников и выходных. Мой благородный босс, Трой, большое человеческое ему спасибо, дал мне отдохнуть после судебного процесса. Прямое участие в суде, как потерпевшей, оставило в моей душе и памяти очень отчетливый, очень неприятный след. Велеречивый адвокат, пытающийся меня запутать и выдать нападение за дружеский розыгрыш; обвиняемый, трясущийся, как желе, на своей скамье, плачущий и страдающий. Гнетущее зрелище. Честное слово, Вениамин вызвал бы во мне сочувствие, если бы до этого не пытался меня прикончить с завидным упорством. Но если вы хотите, жалейте друида сами. А от меня этого не дождетесь. Во всяком случае, пока злость на него не остынет. Наверное, вас интересует судьба магической энциклопедии? Так вот: во Всевозможные книги я теперь ни ногой. Боязно. А Книгу я сама подлечила: на разорванные края нанесла тонкий слой клея, а потом, чуть подождав, приложила кусочек промокашки. После высыхания осторожно удалила бумагу — часть волокон осталась на странице, скрепляя шов. Выглядит вполне прилично. Отныне Зеленка — заслуженный ветеран. Со шрамами. И о рабочих делах: съемки Василиска во время моего отсутствия продолжались полным ходом — Лукреция заняла место Вениамина и быстренько все организовала. Было разыграно большинство сцен, за исключением самой главной, любовной. С этим возникла проблема, ведь за окном — зима. А нам нужно палящее летнее солнце, река и теплоход. Сейчас такое можно найти лишь на Противоположном континенте да в Других мирах. Правда, у меня возникла одна идейка по этому поводу. Не ахти какая, но на крайний случай сойдет. Шефа надо отловить, шефа надо просветить: пусть выслушает ее и вынесет свой вердикт. Отлов шефа произошел в коридоре. Сегодня Трой не появился предо мной, как чертик из коробочки, а степенным шагом пошел навстречу со стороны черной лестницы. — Майа, дорогая моя! Как же я рад тебя видеть! Я сразу взяла быка за рога: — Взаимно. Трой, у меня созрел один план. По проекту. Мы пошли рядышком. Шеф выглядел немного растерянным и даже слегка обиженным. — И это все. Я так переживал за тебя. Рассчитывал на теплую встречу. Специально повесил картину в комнате, надеясь тебя раззадорить, растормошить немного. А ты сразу о деле. Как это некрасиво, Майа! Действительно, некрасиво. Я позабыла о хороших манерах. — Ах ты, хитрый лис! Знаешь, я очень скучала по тебе. — я остановилась и от души хлопнула его по плечу. Шеф, честь ему и хвала, среагировал соответственно: — Наконец-то узнаю свою Майю. И отвесил мне такой же удар. Я потерла ушибленное место. — Да, рука у тебя по-прежнему тяжелая. — Ой. Я сделал тебе больно? — Пустяки, до свадьбы заживет. Да, кстати. Пастушки и овечки ужасно милые. До такой степени, что я готова взять кисти, краски и самостоятельно дорисовать на полотне волка. Матерого, серого и голодного. Пусть он сидит в засаде за кустом, поджидая кого-нибудь свеженького, мяконького. Нет. Пожалуй, я не буду такой кровожадной: волк будет в наморднике. И на цепи. А цепь пусть будет намертво вделана в. — тут я немного замялась, ища наиболее подходящее, достаточно надежное крепление, — в. скалу. Ее я тоже изображу. Нет, так тоже не годится. Чем волк-то предо мной провинился. Лучше нарисую пса. Беспородного, доброго, грустного. Пожалуй, для контраста со счастливыми овечками я ему добавлю проплешин на шкуру, а сквозь кожу пусть ребра выпирают. Он будет уныло и с тоской смотреть на этот праздник жизни. Ой, Высшие Силы, что я несу! Собачку жа-а-алко. — я уже сама расстроилась, представив себе во всех подробностях несчастное, замученное мною животное. — Хотя, если поразмыслить, художник из меня неважный. И в результате всех стараний, скорее всего, получиться обычная клякса. Но даже она разбавит этот густой сахарный сиропчик. Шеф, слушая мою триаду, коротко хохотнул. — Разрешаю делать с картиной все, что угодно, можешь даже сжечь. Ее тебе прислали по почте из Академии Трансплантации с самыми искренними извинениями и сожалениями за непростительное поведение нанятого ими режиссера. Открытка с сопроводительным текстом лежит у меня. — Это просто поразительно! Я постараюсь сохранить этот холст на добрую долгую память. Можно я его положу в подвал? В подвале у нас был склад. Общественный — для всех фирм, располагающихся в здании бывшего Травмопункта. — Да пожалуйста! — Тогда прям сейчас и сбегаю. И я круто развернулась вокруг своей оси, надеясь поскорее добраться до раздражающей меня живописи. Но далеко не ушла — Трой схватил за рукав пиджака: — Куда. Ну ты и торопыга, Майа. Если еще не забыла, я твой начальник. Так что выкладывай свой гениальный план. — Слушаюсь и повинуюсь, сэр босс. Для того чтобы отснять летнюю часть иллюзии, нам нужны соответствующие декорации. Натурные съемки дороги. Я предлагаю следующую альтернативу: арендовать бассейн, взять напрокат пальмы и другие экзотические растения из Ботанического сада (это осуществимо, я звонила) и уже непосредственно на месте смонтировать плавсредство. Остальное — дело магии и техники. Предварительная смета составлена. — Неплохо, неплохо. Но деньги у ПЗиПа есть. Так что пакуй чемоданы, Майа: в ближайшее время мы летим на Противоположный континент. Здорово! О птицы небесные, зелень листвы, блики солнца, барашки волн и песчаный пляж, ждите меня, я обязательно приду! Мой организм с выбросом эндорфинов срочно потребовал от меня прыжков. А я к нему обычно прислушиваюсь: с криком ура я несколько раз высоко подпрыгнула от радости. — И еще: сегодня мы всей группой Василиска идем в оперу. Подскоки мои самым грубым образом прервали — от этих слов настроение мгновенно снизилось: с превосходного до просто хорошего. Кричать ура больше не хотелось — оперу я недолюбливаю с детства. Что ж, сегодня мы проверим, измениться ли мое мнение о ней. — А что за опера? — Белоснежка и семь гномов. Новая трактовка классической истории. Заказчик прислал факс, в котором настоятельно рекомендовал нам посмотреть ее, особо обращая внимание на оформление комнат замка. Наша лаборатория должна выглядеть аналогично. — Ясно. Когда выходим? — В пять часов будь готова. Постановка модернистская, так что вечернее платье со страусиными перьями и бриллианты тебе не понадобятся. Твои джинсы и пиджак — самое то. И еще. Майа, ты молодая девушка. Черт возьми, перестань же все время думать о работе! Вместо того, чтобы отдыхать и развлекаться на полную катушку, ты, наверно, угробила все свои выходные на составление сметы. Вот и выступай после этого с инициативой. — Эй, да не огорчайся ты так! В другое, безденежное время твой план нас спас бы. А сейчас мы отнюдь не бедствуем. Подсластили пилюлю, как говорится. *** Квазииллюзия первого уровня — это обычное радио, второго уровня — телевидение. Почему квази? Ответ прост: вы не спутаете картинку с экрана с реальностью, а звук из динамика — с живым голосом. А если все же спутаете, то значит, вы смотрели не телевизор и слушали не приемник, а были в иллюзионе. У нас в городе их три, самый большой и роскошный называется Власть иллюзии. И это действительно власть, захватывающая и порабощающая слабые души (аналогично действуют спиртные напитки, если ими злоупотреблять). Повсюду можно встретить людей, не воспринимающих окружающую реальность адекватно — эти бедняги как раз стали жертвами иллюзий (иллюзерами). Но, в отличие от алкоголика (трясущиеся руки, красный нос, качающаяся походка), у иллюзера нет столь явных признаков вырождения. Итак, я думаю, вам уже должно быть понятно, почему законодательство запрещает детям до 18 лет посещать иллюзионы (и, кстати, превращаться во что-либо) — это может покалечить их юную психику. Что? Я слышу обвинения в свой адрес? Как вы можете разрабатывать такую пакость? Но, позвольте, мы же проектируем сновидения: это обычные сны, только с заранее оговоренным сюжетом. Да, они тоже являются иллюзиями, но самыми слабыми. Что-что? А теперь вы спрашиваете меня, что такое шестой уровень? Хорошо, отвечаю. У человека пока признано наукой всего лишь шесть чувств: зрение, ощущение гравитации, слух, осязание, обоняние, вкус. Иллюзия шестого уровня обманывает их все. То есть вы можете почувствовать, сидя неподвижно в иллюзионе, как вы прыгаете с парашютом, держа во рту кусочек черного шоколада, нюхая свои любимые духи. Что, абсурдное сравнение? Парашютист подавится? Тогда сходите в иллюзион и придумайте лучшее сравнение, я не возражаю. И, напоследок, позвольте мне встать на защиту иллюзий. Во-первых, они могут быть по-настоящему прекрасны. Вместе с ними я побывала на снежном Севере, ныряла в глубины океана, стояла под тропическим дождем, не боясь заболеть. Во-вторых, если их отменить, это будет тот же сухой закон: пить нельзя, но все почему-то пьют. И, в-третьих, даже между самой качественной иллюзией и реальной жизнью есть разница. Маленькая, но есть. И ее можно найти, если искать. В этом вся соль. А если ее совсем не будет. Нет, об этом даже думать не хочется. Слишком страшно. Белоснежка и семь гномов была иллюзией четвертого уровня (зрение, слух, обоняние, вкус). *** Раздевшись в гардеробе, я отправилась бродить по зданию, переходя из зала в зал. Повсюду царило славное прошлое и не менее славное настоящее Оперы — со всех сторон меня окружали афиши, выполненные с чрезвычайным искусством и достоверностью: Золушка, теряющая туфельку на ступеньках лестницы; Белоснежка, кусающая румяное яблоко; Спящая красавица, трогающая заколдованное веретено; кланяющийся Калиф-аист; Фауст, разговаривающий с дьяволом. Со стен строго смотрели портреты ведущих певиц и певцов: Антонеллы, Лусинды, Джеральда, Сезара Великолепного. А с потолка свисали огромные хрустальные люстры. Будущие зрители ходили на цыпочках, рассматривая это великолепие, и тихонько переговаривались, а иногда восхищенно охали и ахали, видимо обсуждая наиболее выдающиеся арии. А мне очень захотелось нарушить это благоговение, подать голос и что-нибудь спеть, проверяя акустику. Вдруг и здесь она отличная, а не только на сцене? Но я не посмела. — Майа, готова ли ты погрузиться в великолепное зрелище? — громкий бас шефа раздался у меня из-за спины. На него тут же возмущенно зашикали оперные старожилы. Трой отмахнулся от них, как от надоедливой мошкары, и протянул мне руку. — О да, — промолвила я, приняв ее. Трепещи, Опера! Сегодня в твоих стенах появились два непревзойденных возмутителя спокойствия — тролль и я. *** — Девушка, кем бы вы хотели стать? Белоснежкой, мачехой? — спросил меня контроллер, проверяя билет. Я не ответила. — Тогда, может быть, птичкой, олененком? — я отрицательно покачала головой. — Принцем? — Нет. — Одним из гномов? — Нет, что вы! Я хочу остаться сторонним наблюдателем. — Как вам будет угодно. Ваше место — номер тринадцать на балконе. — Спасибо. Увы, мне пришлось расстаться с коллегами — они разошлись по разным секторам. Эльвира захотела ощутить себя Белоснежкой, Андрей — Прекрасным Принцем, Любовь Валентиновна — мачехой, Трой — старшим из гномов, Лукреция — олененком. Большую часть представления мои товарищи, как и я, будут просто зрителями, а при появлении выбранного персонажа перевоплотятся в него. Иллюзия не будет полной — осязание и ощущение гравитации останутся истинными. И я пошла в сектор наблюдателей по прибитой к ступенькам ковровой дорожке, опираясь на резные перила. По пути я ни с кем не встретилась — еще, наверно, слишком рано. Наверху было пусто — и целый балкон оказался к моим услугам. Но, как законопослушная гражданка, я нашла и заняла свое тринадцатое кресло. Обивка была жесткой, подлокотники — неудобными. И как, прикажете, мне смотреть иллюзию? На таком сидении я буду вертеться, как уж, невольно ослабляя наводимые чары. А где устроились мои товарищи? Пока не дали третий звонок, я подошла к краю и глянула вниз. А сегодня аншлаг. Вот вы где, мои голубчики! Сладкая парочка эльф-эльфа расположилась в первых рядах, макушка дриады виднелась где-то ряду в десятом, шефа и нового режиссера я так и не высмотрела. Ничего, скоро объявятся. — Уважаемые зрители! Займите, пожалуйста, свои места. Мы начинаем ровно через пять минут, — оповестил всех мурлыкающий баритон. — Иду, иду, — пробурчала я, отрываясь от ограждения. Эге! Я уже не одна — в поле зрения маячила переминающаяся с ноги на ногу невысокая фигура темноволосого мальчишки в старательно отутюженном сером костюме и галстуке — бабочке. Мальчишка. А он-то что здесь делает? Заметив, что я на него смотрю, мальчик подошел ко мне и, покраснев, протянул кусочек сложенной бумаги: — Вам срочно просили передать вот это. — Молодой человек, кто вас просил мне это передать? — поинтересовалась я, не забирая, впрочем, записку. Младой юноша совсем смутился, и, водя ботинком по пурпурной ковровой дорожке, еле слышно произнес: — Бабушка. — Какая еще бабушка? Парнишка отвлекся от столь важного занятия и, наконец, осмелев, выпалил единым духом: — Моя бабушка. Она здесь работает вахтером, а я ей, по возможности, помогаю. Сейчас ей принесли записку с просьбой обязательно передать единственной зрительнице с балкона, — и он преданно уставился на меня печальными глазами Бэмби в обрамлении пушистых ресниц. Допрашивать такого — что пинать котенка. Но надо, через не хочу — сложившаяся ситуация меня напрягала. — А бабушке кто передал? — Билетер. Та-ак. — А кто автор послания, ты не знаешь? Мальчик так активно закрутил головой, что я побоялась, что она не выдержит и отвалится. — А у билетера она откуда? — вздохнула я. — Ему ее подкинули. Вместе с монетами, пояснялкой, кому передать, и пометкой срочно. Я смирилась с неизбежностью: — Давай ее сюда. Посыльный просиял и, выполнив поручение, вприпрыжку побежал к выходу. Я развернула скрепленную скотчем анонимку: Немедленно уходите с тринадцатого места. Это опасно. Доброжелатель. Я где стояла, там и села. И сразу же окунулась в начавшуюся иллюзию. Вокруг меня простирались поля, на границе горизонта виднелся темный замок, в нос ударил запах свежескошенной травы, где-то поблизости стрекотал хор кузнечиков. — Жил-был король однажды, при нем жена жила, прекрасная, как роза, на радость всем цвела, — пропел густой бас. Мой мозг стал автоматически перерабатывать полученную информацию: Где-то я уже слышала подобное. Ага, вспомнила. Оригинал звучит так: Жил-был король однажды, при нем блоха жила. Милей родного брата она ему была. Иллюзия, не дав мне насмотреться на пейзаж, рывком перенесла меня в женский будуар. На каменной стене висел гобелен с тощим единорогом. Пахло розами. Королева, в шелковом синем пеньюаре, в златом венце на черных, как смоль, волосах, сидела на кровати, болтая босыми ногами, и напевала: Не-ту дочки у меня, не-ту дочки у меня, нету дочки, нету дочки, не-ту дочки у меня! (Память услужливо подкинула мне: Но-ты в дудке у меня, но-ты в дудке у меня, ноты в дудке, ноты в дудке, ноты в дудке у меня — музыкальная фраза из детского мультфильма. Сплошной плагиат!) Отвлекаюсь на всякую ерунду. Мне нужно уйти с балкона. Встав, я вынуждена была снова сесть — в глазах зарябили цветные пятна смазанной иллюзии. Как бы мне сейчас пригодился защитный амулет! Без его помощи мне не сбросить наваждение — я же теперь обычный человек, блин. Но спасительный кулон остался, забытый, в кармане пальто. Попробую другой способ. Закрыв глаза, я на ощупь нашла спинку соседнего кресла, встала, сделала неуверенный шаг, дотронулась до соседнего кресла, сделала еще один шажок. У меня получается! Сильно сбивала с толку музыка и другие посторонние звуки. Казалось, что иду среди призраков. Ничего, скоро я выберусь отсюда! Мальчишка, который вовсе не был мальчишкой, наблюдал за осторожными движениями девушки: Молодец, девчонка! Быстро сориентировалась! Кто-то что-то сказал? Я прислушалась. ЧЕРЕЗ ГОД, ЧЕРЕЗ ГОД, КАК СОЗРЕЕТ ВИНОГРАД. Да не, почудилось. Четыре шага без опоры. А потом — слепо натыкаюсь на стену. Иду вдоль нее, касаясь ладонью ребристой, словно гофрированной, поверхности. Угол. Поворот. Резкий обрыв стены — и рука хватает лишь воздух. Делаю шаг назад и внимательнее ощупываю странный участок. Ага, да это не просто впадина, а дверной проем! За-ме-ча-тель-но! Толкаю спасительную дверь. Зараза, не открывается! А ручка где? Неужто кто-то отвинтил. Со вздохом облегчения нахожу столь необходимый мне рычажок. Легкое нажатие — и свобода! Иллюзия, сгинь с глаз моих, прочь из ноздрей, вон из ушей! Плотно захлопнула дверь — и наваждение развеялась, оставив после себя головокружение и тошноту. Я цела и фактически невредима. Теперь предупрежу остальных. Вопрос: кто из моих коллег ни за что не отключит телефон в Опере, несмотря на всякие там правила хорошего тона и недовольно ворчащих на звонки соседей? Да, вы на редкость проницательны. Это Трой. И, к счастью, сотовый я с собой взяла. Усевшись по-турецки на жесткий пол (стоявшая поблизости четвероногая мебель внезапно показалась мне слишком хлипкой), набираю номер. Гудок, второй, третий. Начальник, где тебя гномы носят вместе со своей Белоснежкой. Наконец он взял трубку. — Алле, шеф, мне подкинули анонимку, — и я вкратце обрисовала ему ситуацию, процитировала записку. Сквозь музыку и шум прорывается ответ: — Я поднимаюсь к тебе. (БУММ, БУММ, БУММ — гудели барабаны). жди. (ДЗИНЬ, ДЗИНЬ, ДЗИНЬ — вторили им тарелки). через минуту буду. (ОНА УШЛА ОТ МЕНЯ, ОСТАВИВ МАЛЮТКУ-ДОЧЬ — с надрывом выводил ноты король-вдовец). и, Майа, не иди в разведку одна. (О, ГОРЬКАЯ УЧАСТЬ МОЯ). Вместе пойдем. (НИКТО МНЕ НЕ СМОЖЕТ ПОМОЧЬ). Достали уже. Это я не тебе. (ЗВЯК). — Хорошо. Наше экстренное совещание закончилось. Теперь и встать можно. Уж это-то я сама сделать смогу, если буду двигаться потихоньку, помаленьку. Цепляясь за все, за что можно уцепиться, я благополучно заняла вертикальное положение. Все! Теперь я даже равновесие держу, но как-то неуверенно. Так. И чего вокруг есть хорошего? Мне срочно нужны положительные эмоции. и чтоб глаза отдохнуть могли. Осматриваюсь. Лестничная площадка — чистенькая, никаких тебе окурков и мусора. Очко в пользу Оперы. Стены обиты темными рейками с треугольным поперечным сечением. Так вот откуда повышенная ребристость! Смотрим дальше. На высоте человеческого роста крепятся светильники, имитирующие свечи. На вид выполнены правдоподобно. А каковы на ощупь? Эх, это всего лишь пластмасса. Сэкономили на природном материале. Кинула взгляд наверх. Ух ты! Потолок — насыщенно-синий, цвета глубокой полуночи, а на нем — мастерски прорисованные звезды, сияющие из-за светоотражающей краски. Здорово придумано. Два — ноль в пользу Оперы. Про одинокий стул, ковровую дорожку и перила с резным растительным орнаментом я уже говорила. Стою, смотрю на искусственное небо и прикидываю: Когда же тролль придет?! Вот слышу я шаги и громкое сопение. Кто-то приближается. Но кто. Шеф перемещается бесшумно. Не, слава Высшей Силе, это он, собственной персоной. Встревоженный и взъерошенный, черный пиджак наполовину расстегнут, волосы дыбом. — Трой, ты меня напугал! Лучше подкрадывайся ко мне незаметно. Так привычнее, — не удержалась я от жалобы. — Да, я как-то об этом не подумал. Какая лапочка мой начальник! (Если, конечно, термин лапочка применим к грозному силачу ростом за два метра). Видит, что девушка слегка на взводе — и не перечит ей. И правильно делает. Так, что я хотела ему сказать? Ах, да. — Прежде чем приступить к активным действиям, позволь я перекинусь парой слов с гардеробщицей. Уточнить кое-что хочу. План есть, — обратилась я к троллю, слегка покачиваясь из стороны в сторону (неподвижно стоять у меня пока не получается). Тролль не стал меня отговаривать, а лишь почесал затылок и согласно кивнул: — Лады. — Отлично! И, очень прошу — будь, пожалуйста, рядом со мной. — О чем речь? Я тебя всегда поддержу. Со скоростью связанной черепахи мы спустились в главный холл, причем я практически повисла на крепкой мужской руке. Что-то здесь многолюдно. Все, как я, сбежали от иллюзии, что ли? Или же безнадежно опоздали? Будет желание — выясню потом. А где раздевалка? Не помню. Ага, вон среди разнокалиберных афиш выглядывает незамысловатая надпись: Уважаемые зрители! Шапки и шарфы принимаются в гардероб только в пакетах, а под ней, на низком продавленном диванчике, старушка древняя сидит. Причем она сидела не без дела, а проворно вязала на четырех спицах пушистый белый. чулок? Рукав свитера? Двухслойный шарф? В общем, нечто длинное и узкое. Под боком у гардеробщицы вертелся клубочек шерсти. Он разматывался изо всех своих клубочных сил, но все равно не мог поспеть за мельканием спиц. Поэтому старушка периодически резко дергала его за нитку. И о чем я думаю. Чужая работа всегда притягивает взгляд, однако сейчас есть вещи куда важнее рукоделия. — Хм, хм — подала я голос. — Да? — спицы немного притормозили, но все же не остановились. — Можно я достану из кармана своего пальто защитный амулет? Я без магии не могу смотреть представление. Оно слишком. потрясающее для меня. — Конечно, деточка, возьми. — Не могли бы вы мне его сами достать? Я на ногах твердо не стою. Гардеробщица отложила вязание в сторону и пристально взглянула на меня. Горестно всплеснула руками: — Ой, деточка, какая ж ты бледная! Садись-садись, отдыхай. Я сейчас все принесу. Может, мне врача позвать? — я отрицательно покачала головой. Тогда старушка переключила внимание на тролля (смелый поступок!): — А вы, молодой человек, куда смотрели. — Я. — начал было шеф. — Да, знаю, знаю, — перебила его бабушка, — вы в иллюзии витали. И не подумали, что девушка ваша — человек. И что она просто не совладает со столь мощным потоком волшебства! Трой сник под водопадом несправедливых упреков. Это не дело! Я ринулась на защиту своего товарища: — Не первый год я на свете живу и за свои поступки сама отвечаю. Это только мой прокол. Мне надо было самой об этом подумать! Старушка, покачав седой головой, тут же прочла мне короткую нотацию: — Ох уж эта современная молодежь! Эмансипэ. А потом еще удивляетесь: почему вас мужья не холят и не лелеют. — и осуждающе поджала губы. Разговор пошел не по тому пути. Досадно. Пришлось жалобно застонать, ненавязчиво напоминая о цели своего визита. — Ой, бегу-бегу. Где твой номерок, деточка? Я протянула ей металлическую пластинку со словами: Кулон в правом кармане. Подождав, пока гардеробщица отвернется, я приложила палец к губам и заговорщически подмигнула троллю. Он в ответ осклабился. Я села на диван, аккуратно отодвинув вязание. На ощупь оно казалось очень приятным и мягким. И теплым. Так и хотелось обмотать им шею. Я что-то замерзла здесь. Старушка с моим заданием справилась быстро. Получив амулет и поблагодарив гардеробщицу за помощь, я решила реализовать свою задумку. Изобразив на лице святую невинность, я поинтересовалась: — У вас работает очень милый и добрый мальчик, по его словам, внук одной из сотрудниц. Когда я выбралась с балкона, то чуть не потеряла сознание от пережитого. Мимо проходил этот славный мальчуган. Он тут же пришел ко мне на помощь, вызвался найти моего друга, а потом побежал куда-то еще. Я даже спасибо ему сказать не успела. Трой вытаращил на меня глаза. Я снова ему подмигнула. Старушка, подметив мой условный сигнал, нахмурилась. Пришлось пояснить: — Нервный тик, знаете ли, — и мигнуть еще пару раз. Ну вот, накаркала! Веко стало дергаться по-настоящему. Я попыталась попридержать его пальцами. Не помогло. Зато бабушка мне поверила! — А все-таки тебе к врачу надо, деточка. Да, мальчик у нас есть, — тут она тяжело вздохнула и поправила шаль, — но озорник он страшный. Нет, вы не думайте, шутки у Сережки не злые. Соль в сахарницу насыплет, кружку пленкой заклеит — и только. Рада я, что, наконец, он за ум взялся. Я решила изобразить недоумение и некоторое сомнение: — А мы говорим об одном и том же мальчике? Ему лет четырнадцать, высокий, темноволосый. Большие, красивые, грустные-прегрустные глаза. И еще: он постоянно краснеет. — Да, это он. Чувствуя себя подлой обманщицей, я закинула удочку: — Я бы очень хотела снова увидеть Сережу (а также его бабушку) и как следует их поблагодарить. Как их найти? — Тимофеевна сейчас в обходе. Внучек, наверно, к ней присоединился. После представления подходите, я вас к ним проведу. — Ой, спасибо вам огромное. Тимофеевну-то как полностью звать-величать? Я бы не хотела быть невежливой. — Похвальное стремление. Мою подругу зовут Елизавета Тимофеевна Голубь. — Благодарю. Могу я узнать и ваше имя? — Марфа Борисовна. — Очень приятно. Я — Майа Лотоцкая, а мой друг — Трой Кузнецов. Марфа Борисовна, мы к вам еще обязательно заглянем. *** Отойдя на достаточно большое расстояние от раздевалки (чтоб бабушка нас не услышала), шеф сказал мне: — Ты ловко все разузнала. — Пришлось усыпить ее бдительность россказнями о мнимом благородстве юноши. Если бы я сказала правду, гардеробщица могла бы ничего мне и не ответить. Хоть Сережа и шалопай, для нее он свой шалопай. А нормальные люди своих не выдают. — Покажи мне его записку. — На, держи. Трой посмотрел-повертел бумажку, а потом вынес заключение: — Думаю, Сергей перешел на качественно новый уровень проказ. В качестве обязательного лекарственного средства я прописал бы мальчишке ремень. — Порка — это не гуманно. Но в данном, частном, случае я с тобой согласна. Что дальше делать будем? — Я осмотрю балкон. Хоть в здании есть маги, следящие за порядком, а также в корне пресекающие попытки мирных граждан снять пиратскую копию с иллюзии, подстраховаться нам не мешает. А ты побудь здесь. Или, для надежности, отвести тебя под крыло бабушки со спицами? Я возмущенно фыркнула: — Некуда я не денусь. Никто меня не тронет. Иди, о, рыцарь без доспехов, на балкон. И кстати, не забудь мне принести голову чудовища. — Головы не обещаю, а коготь принесу. — Ловлю тебя на слове. Трой ушел. А я осталась. Минуты шли. Я заскучала, когда пересчитала афиши и рассмотрела всех посетителей. И чем теперь заняться, с дивана не сходя? Зеленку доставать не смею. О, придумала! Я буду ярлыки развешивать направо и налево! (Одно из любимейших занятий рода человеческого — классификация всего и вся. Данная операция придает уверенность в своих силах и железное спокойствие). Итак, поделим на два вида собравшийся народ (а зрители, запомните — не в счет!):

    — Критики Оперы. Характерные признаки: лик презрительный, неодобрительный. Форма одежды: классическая. — Свободные Художники. Делятся на два подвида:
    — Восторженные Свободные Художники. Без комментариев. — Безразличные Свободные Художники. Без комментариев

Форма одежды: продуманная небрежность. Пример: драные джинсы, которые порвались не естественным, природным, образом, а были приведены в такое состояние путем тщательного вытаскивания ниток в строго определенных местах. Два этих вида, по моим наблюдением, не пересекались, а кучковались отдельными группами. Перебежчиков в стан врага (к представителям другого вида) строго карали — обратно в группу не пускали. Пришлось мне третий вид ввести. Он будет называться Отщепенцы. Поразмыслив, я с некоторой натяжкой причислила себя к Критикам с элементами Восторженного Свободного Художника и Отщепенца. Моя прекрасная теория рухнула. На моих глазах все группы вдруг перемешались в одну и дружно в Малый Зал влились. Ведь все они принадлежали к классу Специально Приглашенных Первых Зрителей (параллельно Белоснежке в Опере давали премьеру Сна в Летнюю ночь, о чем гласил висевший перед самым моим носом плакат. Слона-то я и не заметила!) — Дракона я не обнаружил, без когтя я к тебе пришел, — пропели у меня над ухом сочным басом. — Да ты талант, Трой! И слух, и голос. Бросай ты свой бизнес, иди в солисты! Я предрекаю тебе славу, известность и толпы восторженных поклонниц. — Толпы? — переспросил шеф. — Толпы. — Тогда не пойду. — Жаль, очень жаль. Тролль широко улыбнулся, а потом посерьезнел: — Майа, там все в порядке. На потолке нет гигантских люстр, готовых обрушится в любой момент на твой череп. Пол прочен. Следов постороннего колдовства нет. Как и мага-смотрителя. Это меня смущает больше всего, — и он замолчал, ожидая моей реплики. — Мне гораздо лучше. Давай туда вернемся, устроим засаду, досмотрим постановку, а после, посредством бабушки, отшлепаем негодного мальчишку. — Давай. Сказано-сделано. Знакомую дорогую мы поднялись наверх. И что же? На стуле сидел печальный бледно — зеленолицый маг с темными кругами под красными глазами. На груди у него был прикреплен значок Служба безопасности. — Вы куда? — Представление досматривать. — Ваши билеты? — Пожалуйста. Мельком взглянув на них, мужчина вяло махнул рукой: — Проходите. — А что с вами случилось? — участливо спросила я. Охранник мне попался вежливый и обходительный. Он не возмутился, не закричал не ваше дело, а ответил: — Я отравился. — Ааа. Сжав в руке кулон, я, задержав дыхание, открыла дверь. Тролль прикрывал мой тыл. Иллюзия меня в этот раз не сцапала, а нежно обволокла. Связи с реальностью я не потеряла и спокойно дошла до рядов кресел. Я угнездилась на одном из сидений, как могла, и спросила Троя: — Хорошо сидим? — Хорошо. — Бдительность терять не будем? — Не будем. — Знаешь, Трой, а у меня веко перестало дергаться. — Я рад за тебя. — А еще я замерзла, а теперь согрелась. — Отлично. — Мы, наверно, много пропустили. — Не страшно. — Может, на другие места пересядем? Тролль ласково потрепал меня по голове: — Не бойся, я с тобой. И я успокоилась. Между тем Белоснежка успела попасть в домик гномов в Дремучем Лесу. И семь добытчиков драгоценностей слегка оттеснили бедную девушку на задний план: их история показалась режиссеру гораздо интереснее приключений обманутой и брошенной принцессы. Представьте себе замкнутый мирок, в котором изо дня в день варятся семеро мужчин: каждый день они до изнеможения трудятся в шахте, зарабатывая себе на хлеб насущный, каждый день едят одну и ту же похлебку (на готовку разносолов нет времени), продукты для которой изредка привозят из ближайшего села. Быт домика прост и суров, как и заглядывающий в мутные окна лес. Изо дня в день любой из мужчин видит перед собой одни и те же лица шестерых неизменных товарищей. Их привычки и поступки им давно изучены, никаких сюрпризов ждать не приходится. Музыкальные инструменты давно пылятся на чердаке вместе со слесарными инструментами. Книги зачитаны до дыр, а ехать за новыми в город нет желания. Крыша давно протекает, но чинить ее никому не хочется. Серая тоска набросила на семерых гномов свое отупляющее покрывало. И тут к ним врывается свежий ветер — хорошенькая, жизнерадостная Белоснежка. Ее окружает романтический ореол невинной жертвы. Мужчины, дабы не упасть в грязь лицом, потуже затягивают кушаки, в срочном порядке чинят крышу, выгребают мусор изо всех углов, намывают заплесневелую посуду, накупают всякой снеди и закатывают пирушку с песнями и танцами в честь своей гостьи. Одиноким гномам она кажется ангелом, сошедшим с небес в ответ на их отчаянные мольбы. Время идет. Принцесса, как истинная женщина, начинает наводить уют в комнатах: на подоконники ставит цветы в горшках, печет пирожки с мясом (у них такой божественный аромат — у меня аж слюнки потекли, заурчал желудок, а сидящий рядом тролль с шумом втягивал воздух). Вечером она привечает усталых работяг, внимательно выслушивает, как они провели день, а потом сама рассказывает занимательные истории и увлекательные сказки. И каждому гному начинает казаться, что девушка заботиться именно о нем. Злодей-Амур выпустил семь одинаково оперенных стрел, забыв восьмую в колчане. Ой, неправду говорю — он ничего не забыл. Сердце Белоснежки давно занял Принц, которого она мельком видела из окна замка. Амур посчитал, что это очень забавно — безответная любовь. Ведь шансы на встречу у этой парочки почти равны нулю. А если они все же свидятся, что тогда? Бог любви пожимает плечами (его крылья слабо колышутся в такт) и отвечает: Не знаю, я еще не решил, и, заливаясь издевательским смехом, улетает в неизвестном направлении на поиски новых охотничьих угодий. Одержимые любовью мужчины начинают бороться за благосклонность Белоснежки. Самый юный прибегает к злому волшебству. Далее я привожу кусок из арии младшенького гнома: Опутан мраком, словно паутиной,

У пентаграммы еле я стою.

О, демон хищный! Я тебя молю!

Явись ко мне. Желанья все исполни! Ноздри зрителей чуют запах серы. Классический трюк. Вот если бы запахло лавандой, я бы удивилась. Вспышка пламени. Появляется умеренно страшный демон, и, в раздражении постукивая хвостом, отвечает (точнее пропевает) снисходительным баритоном: О, жалкий смертный! Сколько говорить:

Не стоит звать меня, тем более — грубить.

Не хищник я, диета у меня.


Желания ж твои — одна фигня! Гном стремительно падает на колени и в отчаянии стукается лбом об землю — все его мечты и надежды лопнули, словно каштаны в раскаленной печи. Побыв немного в этой неудобной позе, маг-неудачник устраивается покомфортнее — ложится на спину, руками подперев бедовую голову и, что естественно для Оперы, поет: Стыдом опутан, словно паутиной,

У пентаграммы тихо я лежу. И так далее, все в том же духе: каждый из мужчин рассказывает о своей попытке завоевать сердце принцессы. Тролль благодарно сжимает мою ладонь (я вздрагиваю от неожиданности): — Как хорошо, что я здесь, на балконе. Быть в шкуре одного из этих типов. Бррр. — Слушай, шеф, мы потеряли бдительность. — Нет. Я — на страже. — Молодец. А режиссер переборщил с гномьими терзаниями. Скорее бы Белоснежку отравили! — А ты жестока. — Практична — да, но не жестока: Яблоко приведет к ней Принца и Счастливый Конец. Ради этого можно и пострадать. Благополучно съев ядовитый плод, принцесса умерла. Но она была столь красива и после смерти, что гномы не решились ее похоронить обычным способом. Поразмыслив, они решили пойти оригинальным, новаторским путем — раздобыть стеклянный гроб и поместить ее туда. Достав все свои сбережения (вышла вполне приличная сумма), кинули жребий — кто поедет в город, а кто будет тело сторожить. Наняв в селе телегу с лошадью, три гнома добрались до цели. Поплутав немного, нашли лавку стекольщика. Тот, сообразив, как нужна клиентам эта странная вещь, здорово их надул. Денег еле-еле хватило. Через день ящик был готов. Обнищавшие гномы погрузили его на телегу, и, понурившись, повезли покупку в осиротевший домик. Не вьется из трубы дымок, не слышен звонкий голосок. Теперь полноправная хозяйка жилища — зеленая тоска. Осторожно положив девушку в гроб, гномы уселись вокруг и стали молча на нее смотреть. Белоснежка была так красива и после смерти. Мужчины не выдержали и заплакали. День плакали, два. У них началось обезвоживание. И тут, в критический момент (гномы ведь погибнуть могли) появился Принц на белом коне (его привлекли сюда удивительные слухи — стекольщик расстарался). — И что вы ревете. Она же живая! — Мертвая, — ответил ему нестройный хор. — А я вам говорю — живая! — Ты что, за дураков нас держишь. Умерла она. — Не верите. Смотрите! — и юноша, откинув крышку, целует Белоснежку в губы. Безрезультатно. Она лежит, как раньше, неподвижно — Да-а. Похоже правы вы — она мертва, как камень. Живая девушка раскрыла б мне свои объятия. И Принц, в знак скорби, срывает шляпу с буйных кудрей. Но мы-то с вами знаем, что принцесса не умерла (иначе бы в афишах было написано: трагедия). Итак, очень сильно заснувший мозг Белоснежки получает свежую информацию от нервных окончаний: его хозяйку поцеловали. Новость важная, и он, позевав чуток, рассылает ее другим жизненно важным органам. Получив такие вести, сердце принцессы, встрепенувшись, настойчиво спрашивает мозг: А кто, собственно, поцеловал? Тот самоуверенно отвечает: Принц, кто же еще? Тогда сердце как заорет: ПОДЪЕМ! ПОДЪЕМ! (Мозгом в постановке был мускулистый бритоголовый тролль, обнаженный до пояса (я так понимаю, он являл миру силу интеллекта принцессы). Чувствительное сердце изображала тоненькая девушка, одетая в красный, сужающийся к низу костюм с гигантскими накладными плечами). Белоснежка в шоке от такой побудки открывает глаза. И видит Его. По закону жанра в ту же секунду мимо пролетает Амур. Сцена любопытная, поэтому он притормаживает и, махая крыльями, зависает в воздухе. Тратить стрелу или не тратить, тратить или не тратить? Мишень неудобно расположена — Белоснежка ее загораживает. Отсюда не попасть, нет! Постойте-ка! Я ж лучший в мире лучник! — и бог любви, решившись, натягивает тетиву. Ввввжик! Стрела настигает цель! Принц хватается за грудь (еще бы, это ж больно!) и поет принцессе: — Тебя люблю я. Выйдешь за меня? А девушка в ответ, смущаясь, шепчет: — Да. Все безумно рады. Принц сажает Белоснежку на коня, сам пристраивается рядом. Они уезжают. А гномы опять остаются одни. И пылятся инструменты, и с крыши капает вода. Конец. — Что-то слишком мрачно. Дома пересмотрю классическую версию. Трой, краем уха слушая меня, косит одним глазом на выход: — Я проголодался. Сбегаю в буфет за пирожками. — И как ты только можешь думать о еде? Все так печально. Шеф, не отвечая, исчезает. Ох уж эти мужчины! Они ничего не понимают в высоких чувствах. А здорово пахла иллюзорная выпечка. Блин, я тоже есть хочу! Срываюсь с места и кричу: — И мне купи две штуки заодно! С мясом! — Понял, — доносится откуда-то снизу. *** Кое-как утолив голод (пирожки — малюсенькие, а цены — зверские), и сказав коллегам, что идем на поиски моей внезапно пропавшей сумочки, мы с Троем пошли на поиски нашкодившего Сережи. Нас сопровождает Марфа Борисовна. Рядом с билетной кассой приютилась небольшая комната — обитель охраны. Две кушетки, шкаф, четыре стула, стол, на нем кипящий электрический чайник и две жестяные кружки. И Голуби. Гардеробщица решила нас не покидать, а осталась выслушивать мои благодарности. Я сама себя в ловушку поймала! — Сереженька, спасибо! Если у меня когда-нибудь будет сын, я очень хочу, чтобы он был похож на тебя! Ты не представляешь себе, как сильно мне помог. Глаза мальчишки сделались размером с чайное блюдце. Трой, запинаясь, тоже сказал что-то одобрительно — невразумительное. — Елизавета Тимофеевна, ваш внук — чудо. Можно я его поцелую? Опешившая бабушка проказника кивнула. В три стремительных шага я приблизилась к Сереже и показала ему кулак. Мальчишка тихо ойкнул и покраснел: — Тетенька, вы чего? — Это я тебя целую, не смущайся, — и, притянув его к себе за уши, я запечатлела поцелуй на высоком лбу. Немного отстранившись, тихо сказала: — Срочно берись за ум, или влипнешь в крупные неприятности. Мальчишка побелел. Сережа ничего не понимал. Он видел этих людей впервые в жизни. Может, на всеобщее обозрение всплыла одна из его шуток? Тогда ему лучше не вякать, а подыгрывать этим странным незнакомцам. Выполнив свою миссию, я вернулась к двери: — Всем спасибо, и — до свидания! — и осторожно потянула на выход немного упирающегося Троя. — Идем, идем. Шеф позволил себя увести. *** Уже в машине тролль спросил меня с надеждой в голосе: — Я потом должен найти паршивца и всыпать ему по первое число, да? — Избиение малолетних преследуется по закону. Мальчишка того не стоит, Трой. К тому же вспомни его бабушку: она на ладан дышит. Ты готов отнять у нее последнюю радость? — Нечего было его баловать. Она сама виновата. Пришлось выложить свой последний козырь: — Мы достаточно его напугали. Ожидание наказания иногда страшнее самого наказания. Ну, пожалуйста, Трой. — Ладно, уговорила. Трогать его не буду. Иногда, Майа, я готов дать тебе за отвагу грамоту почетного тролля. Но сейчас я тебя просто не понимаю. Я и сама себя подчас не понимаю — ведь в глазах мальчика я кое-что увидела: он не узнал меня. И я ему поверила. P. S. Сережа после того необъяснимого происшествия решил исправиться. Так, на всякий случай. И ровно две недели он был пай-мальчиком. Глава 7. Из деловой переписки: П. N H-S-005-069. Предлагаю изменить статус объекта с подлежащего обязательному уничтожению до условно вербуемого. Приложение: результаты теста Горна (поведение объекта в экстремальных условиях), проект Пятый мир. Варианты использования объекта при повышении его статуса — прилагаются. С уважением, Лёд (Хамелеон) П. N S-H-005-073. В ответ на ваше письмо N H-S-069 сообщаем: Любым способом устраните объект из Пятого мира. После этого делайте с объектом, что вам будет угодно, хоть повышайте его статус до дипломатического. Срок выполнения задания — неделя. В случае провала операции вам гарантируется высшая мера наказания. Приложение: эскиз вашего будущего надгробия (согласован и одобрен нашими лучшими скульпторами и архитекторами). Пока еще с уважением, Совет (Высшая Инстанция) Зловещая бумага растворилась в ладонях Хамелеона, разъедая их кислотой до кости. Вот блин, — только и смог сказать неудачливый стратег, — опять придется регенерировать. Они со своей конспирацией точно с ума посходили. Я проснулась с поразительно ясным сознанием. Все мысли словно выкристаллизовались. Зафиксирую-ка я их на бумаге! — Зеленка, ко мне, — позвала я, не слезая с постели. — Откройся на последних заметках. Верная книга материализовалась на помятой подушке. Нужная мне страница называлась: Вопросы к Хамелеону (следует задать при ближайшей встрече). С азартом погрызя карандаш из кедра, я добавила во внушительный список еще несколько строчек: Где вы были вечером девятого ноября? Случайно не в Опере? А это случайно не вы, обернувшись мальчишкой, подсунули мне доброжелательную записку? И, самое главное: что вам от меня надо?! Возможно, я зря вешаю на Владислава всех собак. Но очень уж удобно это делать (такая он загадочная личность — многоликий прохвост): меня надул, Троя надул, даже бабушку Зои надул. А хризантемы, перевязанные черной ленточкой, кои он прислал мне со своими извинениями и надеждой на новую встречу? От этого подарка за версту пахнет двусмысленностью! Кладбищенские цветочки, чтоб их! Плохой знак — не могу я думать о Хамелеоне равнодушно. Но появившиеся чувства никто не сможет назвать приятными. Это были беспомощность и раздражение — скверные и нежданные гости, особенно с утра. Чтобы от них безболезненно избавиться, я, перегнувшись через край кровати, достала из-под нее гантели потяжелее (у меня там целый набор). Сделав пару-тройку упражнений, направилась в душ: теплые капельки выбили веселую дробь на моей коже, смыв грязь, развеяв негативный настрой. Пушистое полотенце, махровый халат. Все. Теперь я — снова в седле! Где горы? Я их сдвину, даже не вспотев. Но за окном простирается в высшей степени равнинная местность. Неужели на долю мою не найдется ни одного достойного подвига. Найдется! Я позвоню Хамелеону. Какой там у него телефон? Я стала рысью бегать по вымерзшей за ночь комнате (батареи на ночь отключили), заглядывая куда ни поподя, в том числе и в корзину для мусора. Искомый листок обнаружился в бронзовой шкатулке для документов. Но мои старания пропали даром — дозвониться не удалось: Аппарат выключен или находится вне зоны действия сети. Значит, его владелец опять шляется по мирам. Не повезло. Горы двигать уже не хотелось — энергия, клубившаяся во мне, истаяла. И что теперь? Побродив по квартире, посрывав завядшие листочки, я узрела укоризненно тикающий будильник и схватилась за голову: Ой! Полвосьмого! Пора уж и на выход собираться. Торопясь сделать все и сразу, рассыпала пакет с подсолнечными семечками, разбила любимую кружку, наливая вторую порцию кофе. Этот напиток я не люблю, держу исключительно для гостей, но сегодня я с жадностью глотала обжигающую горькую жидкость. Убирая осколки, я задела локтем и опрокинула на пол сковородку с сырниками. Сырниками вниз, естественно. Я не хочу громить собственную кухню! Она мне дорога. Устрою передышку. Посижу немного, а время — пусть идет себе помаленьку. Чтобы отвлечься, я потянулось рукой к приемнику. Хорошие новости — обрадуют, плохие — докажут, что я — не самое невезучее существо на свете. Да, согласна с вами — это чистейшей воды эгоизм. Но в умеренных дозах он необходим каждому. И вам в том числе. Так о чем нам поведает мир? И мир поведал: Новости магии. Фирма Все Зелья Мира заявила о сенсационном открытии: разработанный ими синтетический препарат способен полностью заменить экстракт из бледной поганки. Как известно, этот гриб использовался в большинстве магических снадобий, многократно усиливая их действие. Но, к несчастью, он был стерт с нашей планеты, — и вместо бледной поганки весь мир бросает в котел мухоморы, что пагубно отражается на качестве колдовства. Теперь у нас появилась надежда: ВЗМ сообщила, что ее изобретение прошло все необходимые испытания. Взят патент. Фирма собирается использовать свою продукцию исключительно для приготовления собственных волшебных составов. Возможно, в ближайшем будущем нам придется столкнуться с монополистом по производству магических зелий, что плохо. Но они будут мощными и качественными, что, безусловно, хорошо. Это были все новости к этому часу. А сейчас прослушайте, пожалуйста, отрывок из новой песни Лины Мухоморная похлебка. Ценные сведения. Я уж собиралась поворотом ручки заткнуть говорливое радио, да передумала: Лина, не побоюсь этого слова, великолепна — у нее почти тирольские трели: Из мухоморов, ярких, сочных

Похлебку вкусную сварю.

Из тины, что в болоте старом,

Бочонок пива сотворю.

И позову врагов любимых,

Сама — в сторонке постою. Враги, надев личину дружбы,

На огонек ко мне зайдут.

И, не жеманясь, не артачась,

К той дармовщинке припадут.

На утро, посмотрев вокруг,

Себе скажу: отличный суп! Какой цинизм! И в столь юном возрасте! А-я-яй! Но девушка так задорно пропела эти жестокие слова, что в криминал верить не хотелось. Гости просто не имеют права погибнуть — предположим, что они слегка траванулись. И горе-хозяйка не один час скоблила загаженный врагами. хм-хм. туалет. Шутки-шутками, а кто одеваться будет. Настроение в очередной раз скачком сменило окрас: оно стало неопределенным, с частым вкраплением бурых пятнышек тревоги. Не отдавая себе отчет в том, что делаю, я натянула черную водолазку, черные джинсы, черные ботинки, черную шапку. Зеркало молча указало мне на свершенную ошибку. Эх! Оставлю все, как есть. Надетое сверху синее пальто было призвано хоть немного разбавить общий черный ансамбль. Закрываю дверь, поворачиваю ключ, спускаюсь. На лестнице появилось новое и, не спорю, симпатичное граффити, проходящее белой нитью через все этажи — снежинки всех размеров и форм. Как же долго и в каком темпе пришлось их кому-то рисовать! Работал истинный энтузиаст. А я, как и он, жду наступления зимы. Она скроет тусклую серость поздней осени. Спешу на работу, ломая свежий лед. Стараюсь смотреть на природу, а не на снующие туда — сюда консервные банки (так я иногда называю машины). Но голые ветки деревьев нагоняют тоску. Услужливое воображение подкидывает сравнение: они — непогребенные скелеты доисторических животных. А что касается обычных зверушек. Их нет. Где дворовые кошки, где собаки? Куда подевались все птицы? Вымерли. Или в срочном порядке эвакуировались в связи с надвигающимся семибальным землетрясением? Но ведь наш город стоит на осушенных болотах. Мои коллеги пришли с похорон. Так, во всяком случае, говорили их мрачные лица. А по сравнению с осунувшейся дриадой я, наверно, вообще казалась эталоном жизнерадостной девушки. Поздоровавшись и повернувшись к банде спиной, снимаю верхнюю одежду и пытаюсь затолкать ее в шкаф. Створки мебели разболтаны и скрипят, а все вешалки, кроме одной, уже заняты — поздно я заявилась. Сверху, задев меня по носу, упала чья-то шапка с меховой оторочкой. Встряхнув, я забросила обратно головной убор. К губам пристали ворсинки. Тьфу ты! Достав платок, я попыталась удалить хоть часть из них. От этого занятия меня отвлек грустный-прегрустный голос: — Я вижу, Майа, ты все уже знаешь. Твой траур очень красноречив. Конец нашему ПЗиПу. Развернувшись на 180 градусов, я парировала пессимистичный выпад: — Любовь Валентиновна, я надела черное не в знак траура, а для максимальной сосредоточенности и собранности. О конце ПЗиПа говорить рано! Мы еще даже не начали борьбу! Дриада вовсе не собиралась уступать завоеванные позиции. Она печально произнесла: — Рядом с ВЗМ мы — горстка муравьишек, а он — толстокожий носорог. Нас раздавят, не глядя. Да и давить не надо будет — клиенты от ПЗиПа сами разбегутся. Эх, Майа — Майа! Молодости свойственен максимализм и повышенная самоуверенность. А зрелость — мудра и практична. Я буду искать новую работу. Чего и тебе советую. — Я не буду вас переубеждать, — голос мой предательски дрогнул. Отсюда мораль: если люди не хотят быть утешенными, не пытайтесь их взбодрить — сами только расстроитесь. Я решила ненадолго отлучиться в туалет и основательно прополоскать рот — платок не помог. Открыв кран, глянула в прямоугольное зеркало. Мое отражение было бледным, глаза — покрасневшими (когда это они успели?!), губы — припухшими (к сожалению, не от жарких поцелуев). И я еще пыталась кого-то успокоить! Понятно, почему ничего не вышло — я похожа на больного гриппом упыря. Хотя откуда мне знать — ни одного упыря никто никогда не видел. Они — миф. Вернувшись, уселась за свой стол, повертела папку с Василиском. Не работалось — мозг упрямо отказывался решать поставленную перед ним задачу. Тогда я стала присматриваться к мелким деталям на пастральной картине под названием Прекрасные пастушки и овечки, водруженной сюда Троем, казалось, уже очень давно — еще в моей прошлой жизни. Трой. Я всполошилась: — Он знает? Дриада, посмотрев на холст, правильно растолковала местоимение он: — Начальника мы не видели. Хочешь ему рассказать? Я пожала плечами. И я действительно не знала. Нельзя оставлять друга в неведении. Но быть черной вестницей. В общем, дилемма. Я медленно встала, отодвинув стул, и так же медленно вышла. Помните, я сравнивала свою скорость с передвижением намертво связанной черепахи? Так вот, этот еще не рекорд. Ибо даже перевернутая на спину улитка доберется до кабинета тролля раньше — я уже пять минут в жутких сомнениях, идти — не идти, топчусь на одном месте. — Майа, а чего ты здесь стоишь? Меня поджидаешь? — спрашивает плотоядно ухмыляющийся Андрей, только что вернувшейся из курилки, о чем свидетельствует сногсшибательный душок. У меня запершило в горле. Ну что за наказание! Неужто надо смолить самые ядреные сигареты. Отодвинувшись подальше, я быстро проговорила: — Нет. Я принимаю лампочные ванны, пытаюсь дышать свежим воздухом и шефа жду. — Побыть с тобою за компанию, что ли? Этого еще не хватало! Я захныкала: — Спасибо. Ты настоящий друг. Мне очень нужна моральная поддержка. Я подавлена и безмерно страдаю. И болею к тому же, — я шмыгнула носом. — О, как же мне худо! — Эээ. Я тут вспомнил. Вообще-то у меня дел по горло, — и эльф, горестно закатив глаза, ретировался за дверь, щелкнув замком. Неужели Андрей так испугался моего маленького выступления? Я тихо посмеялась в кулак и размашисто зашагала по коридору. К двери, которая вела в комнату босса. Стук-стук. Никто не отвечает. Душевный порыв не оправдался — можно обратно идти. — Входи, Майа. Упс. И как он догадался, что это я? Захожу и попадаю в. пустыню. Нестерпимо яркий свет после коридорного полумрака режет глаза, под ногами ссохшаяся, в трещинах, земля, у хозяйского стола красуется гигантский кактус. О, бесподобный сагуаро! Не думала я, не гадала встретить тебя здесь. На колючках суккулента были пришпилены. нет, не бумажные цветочки, а разноформатные записки — чтоб без дела не стоял, площадь зря не занимал. Аквариума с рыбками нет. — Чего мнешься у порога, как бедная родственница. Торопливо перешагнув небольшого, но грозного скорпиона, перебираюсь в более безопасную область — поближе к начальнику. — К твоему сведению, мох временно убран, рыбки гостят у моей бабули. Переживем кризис — и все восстановим. А сейчас нельзя расслабляться. — Да. Присутствие ядовитого членистоногого меня о-очень стимулирует. До дрожи в коленках. Трой, ты немного переборщил со спецэффектами. — Ты это о Патрике? Он не кусачий и почти совсем ручной. Пушистик, иди сюда! Познакомься с Майей! Эту хитиновую мерзость он зовет Пушистиком? Крышка ПЗиПу! Трой свихнулся. — Не куксись, Майа! Лучше глянь! — начальник сунул мне под нос полуоткрытую ладонь. На ней, ухватившись лапками за мизинец тролля, расположилась крохотная белая мышка. — Розыгрыш, да? Иллюзия скорпиона, надетая на грызуна? — Ага. Сам сотворил. Для антуража. Я поаплодировала: — Ты крут. Тролль раскланялся с грацией многоопытного придворного: — Спасибо, я знаю. — И от скромности не умрешь. Шеф смахнул с плеча воображаемую пылинку: — Как это верно, Майа. — И, Трой, следи за своим псевдоскорпионом: его могут раздавить. Если не от брезгливости, так от страха. Шеф приподнял брови: — Ты бы его безжалостно расплющила, если бы он напал на тебя? Я задумчиво потерла подбородок: — Возможно. Самозащита, не более того. — Такая милая девушка. И такая воинственная! Но я все предусмотрел: у мыша защитное поле. Оно реагирует на повышенное давление. Я притянула ладонь тролля к себе и осторожно погладила Патрика. А он действительно пушистый. — Ты можешь его взять на руки. — Не-е. Вдруг он решит по мне побегать? Я не переношу щекотки. — Как хочешь. Мы помолчали. Я стала разглядывать висящие на сагуаро факсы. Один из них магнитом притягивал к себе мое внимание. — Майа, ты ведь пришла ко мне не просто так. Давай, выкладывай! — Трой, а ты сегодня слушал радио? — я с трудом оторвалась от чтения и с неохотой вступила на зыбкую почву неприятного разговора. Шеф приподнял в грустной улыбке кончики губ: — Я знаю про ВЗМ, Майа. Не напрягайся — справимся и с этим. Я вижу, тебя привлекло послание моего двоюродного брата. Давай, снимай текст с растения! Я возмутилась: — Легко сказать — снимай! А царапины и занозы. — Раскрою тебе один страшный секрет, — тролль потянулся к нужной бумаге и едва прикоснулся к ней. Острая игла резко удлинилась, вынеся вперед листок — и шеф беспрепятственно снял его. Игла приняла первоначальные размеры. Зрелище, прямо скажем, не для слабонервных. Я ахнула: — Черт-черт-черт! Так ты себе глаз выколешь! — А мальчикам нужны опасные игрушки, — подмигнул шеф, осклабившись. И что мне теперь делать? Позвать Учителя и снять дурное заклятье? Кактус втихоря побрить? Я представила, как в меня втыкаются сотни растревоженных шипов. Брр. Проще почву солью посыпать. Дешево и сердито. Видимо, мимика выдала мои коварные мысли. Трой поспешно добавил: — И не порти, пожалуйста, мой кактус. Это умоляющее пожалуйста меня обезоружило: — Не буду. Но если он повредит тебе, я вернусь сюда, но не одна, а с циркулярной пилой. И прекрасное растение будет нарезано на тоненькие ломтики. В назидание одному троллю-выдумщику. — Хорошо. Но ты этого не дождешься. — Дай то Высшая Сила. Отодвинув мысли о колючках на задний план, я до конца ознакомилась с содержанием факса. Оно было очень и очень обнадеживающим. — Как здорово! И как вовремя! Ты поедешь? — Нет, Майа. Во-первых, тролли воины по природе. Мое вторжение на территорию Илэнда будет воспринято как прямая агрессия. Во-вторых, этот мир закрыт для чужих магов. — Тогда туда отправлюсь я! Во мне волшебства ни на медяк! Ты же знаешь! Трой нахмурился, ссадил мыша на пол и отрицательно покачал головой: — Ты не поедешь. — Почему. — Это слишком опасно. Шеф ведет себя как заботливая курица-наседка. Но я уже не желтенький цыпленок на тоненьких ножках, шатающийся от малейшего ветерка! Я сама ищу себе червячков! Кудахтать и квохтать надо мной не надо! — Я — взрослая девочка, а Илэнд — спокойный мир. Здесь его граждане носят специальный, облегченный вариант волшебной сережки-ограничителя. Даже наше мнительное правительство признает безобидность Илэнда. И еще. Не забывай, я — специалист по бледным поганкам — и без особых проблем определю, смогут ли упомянутые в факсе грибы стать их полноценным заменителем. — Нет. — Ты можешь дать мне в няньки-сопровождающие достаточно опытного путешественника. В жизни не поверю, что у тебя нет такого на примете! Трой не внимал моим разумным доводам. Это было очевидно. Попробуем еще раз, но другими словами. Загибая поочередно пальцы для пущей наглядности, я перечислила свои бесспорные преимущества перед другими возможными претендентами: — Я — не волшебница, но о магии знаю не понаслышке. Я — специалист в нужной области. Я лояльна по отношению к ПЗиПу. И, Трой, в тексте четко сказано — мы ограничены во времени. За такой короткий срок кандидатуру лучше найти фактически невозможно. Начальник не отрезал очередное нет. Он засомневался! — Мне не нравится твоя затея. Но я согласен выслушать еще одну точку зрения. Поговорим с моей бабушкой. Трой снял трубку местного телефона: — Бабуля, ты свободна? Отлично! Сейчас мы с Майей зайдем к тебе. Зои стояла у карты звездного неба, осторожно помечая что-то прерывистой линией. Тролль окликнул ее. Ясновидящая развернулась к нам, кладя на треножник серебристый мел. Каждый раз, когда я вижу нашего аналитика, то поражаюсь: какие у нее невозможные глаза! И дело даже не в фиалковом цвете, он вторичен. Просто они излучают доброту и внутреннее благородство своей обладательницы. Если я доживу до старости, то, Высшие Силы, позвольте мне стать хоть чуть-чуть похожей на бабушку Зои! Внимательно выслушав нас обоих, провидица спросила меня: — Девочка моя, ты действительно хочешь поехать? — Да, всем сердцем. — Пророчество все еще в силе. — Грустно, но что поделаешь. Надеюсь, я никому не причиню вред? — По моему последнему видению — скорее наоборот. Трой, дорогой, отпусти нашу девочку в Илэнд. Я сама соберу ее в дорогу, — тихо промолвила бабушка Зои, — для Майи это жизненно необходимо. Документы были оформлены очень быстро — должно быть, начальник дал кое-кому на лапу. И не смотрите на меня с осуждением — коррупция в том или ином виде есть везде. И то, что вы с ней не еще сталкивались, вовсе не означает, что она не существует! *** Я сидела на жестком стуле в комнате досмотра. Грязно — серый пол, стальные уголки на серой мебели, серое лицо моего собеседника. — Не провозите ли вы с собой оружие, наркотики, едкие или отравляющие вещества, редкие магические артефакты? — подозрительно осведомился у меня таможенник, направив в мою сторону лампу в модернистском стиле. Друид был облачен в классический серый костюм с бриллиантовыми запонками, а не в стандартную льняную хламиду. Как же бедняге должно быть некомфортно в узкой шерстяной тройке! — Нет, — сказала я с видом оскорбленной невинности. А на моей кисти, кроме уникальной волшебной Зеленки, болтались на серебряном ободке еще два брелока: миниатюрный кошелек и глиняная бутылочка, покрытая тонким слоем белого золота. Она содержала универсальный растворитель металлов. На последнем очень настаивала бабушка Зои. Друид встал из-за стола и угрюмо навис надо мной. Ха, напугал! Да он Трою и в подметки не годится! — Ваш браслет испускает слабый колдовской фон. Продемонстрируйте его возможности. — Пожалуйста. Книга, кошелек, крем — ко мне! Смотрите: это путеводитель по Илэнду, небольшая денежная заначка и замечательная мазь для лица. Ведь девушка в любой ситуации должна выглядеть привлекательно, не так ли? — лукаво прищурилась я. Таможенник остался глух к женским чарам. Он прикоснулся к Зеленке, полистал драгоценные страницы. Я непроизвольно замерла, затаила дыхание. Сердце ускорило ток крови. Только бы испарина не выступила! Друид отложил Книгу в сторону и ловко раскрыл кошелек. Я расслабилась, привалилась к спинке стула, прикрыла веки. Если ему нужна пара монет — пусть берет. Прошла минута. Я открыла глаза и удивленно взмахнула наклеенными ресницами (свои еще не отросли) — таможенник, усмехаясь, вручил мне бутылочку: — Вы говорите, что это крем. Прошу вас, намажьте его. — Без проблем, — я отвинтила крышку, вылила на ладонь капельку бесцветной жидкости, нанесла ее на щеку и солнечно улыбнулась друиду. Настырный страж границы этим не удовлетворился, а прошагал к шкафу, достал оттуда лупу и сквозь нее уставился на мою кожу. И чего он там хочет увидеть, скажите на милость? Ужасные и необратимые изменения? Друид с разочарованным вздохом отстранился: — Девушка, вы свободны. Приятного времяпровождения. — Спасибо. Книга, кошелек, крем — место! Я пружинкой вскочила на ноги. Этот барьер — преодолен! В путь, в путь! Поезд, Идущий По Расписанию, не будет ждать. *** Существует определенная закономерность, связанная с фазой Луны и расположением планет — куда и когда прибудет ПИПР (не смейтесь, пожалуйста, это — официальная аббревиатура). Сегодня он возникнет в 16.00 на станции Долгое Озеро и увезет своих пассажиров далеко-далеко. В Другие миры. Я спускалась по эскалатору, с новым чувством разглядывая голубые изразцы сводчатых стен. Правду говорят: метро — это нечто особенное, способное вызывать трепет и у закостеневшего циника. Только в метро может проникнуть диковинный поезд. Ступенькой ниже стоит мой спутник — Вит. Он — не магическое существо, так же, как и я. Жилистый, высокий, немногословный, необщительный. Подобранный в няньки моим шефом. На Вите армейские ботинки, джинса. Я во всех подробностях разглядела его неподвижный затылок. Волосы цвета соли с перцем. И что мне дает это наблюдение? Ровным счетом ни-че-го. Вступаем на широкую платформу. Только стук каблуков нарушает напряженную тишину. Через каждые два шага стоит волшебник со смертельным заклятьем наизготове, окруженный всполохом красных искр. Это — наш заслон от непредсказуемых иномирцев. А собственно отбывающих — человек пятьдесят. Проходим в их круг и ждем. Вит ободряюще взял меня за руку. Я тихо сказала: Отпусти. Он послушался. Хороший мальчик! Пять секунд до прибытия, четыре, три, две, одна. В поезд, стоящий на путях, метнулась смазанная тень. Дрогнули и вернулись в исходное положение стены. Померк и вновь включился свет. Все. Он здесь. Двери открылись. Всем новоприбывшим пройти за ограждение, всем новоприбывшим пройти за ограждение! Людской поток послушно устремился за ограждение. Там был сооружен загон — шатер-полусфера, переливающийся, как мыльный пузырь. Внутри него маги разделят волков и овец. Интересно, та девочка — эльфа со смешными косичками, крепко обнимающая плюшевого мишку — чужая или нет? Я могу только догадываться. — Майа, идем же. — Да-да, прости. В вагоне я без стеснения прижалась лбом к стеклу. До свидания, мой мир. Через неделю я вернусь. Обещаю. Глава 8. Леонарда прозвали Слепцом, потому что у него было три глаза. Злая шутка природы — два из них видели вполне прилично до тех пор, пока третье око покоилось в глазнице. А когда оно пробуждалось. Его владелец слеп, получая пророческие видения из недалекого прошлого или ближайшего будущего. А их, согласитесь, трудно назвать полноценным зрением. Слепец возвращался в Илэнд с чувством выполненного долга. Все вопросы — улажены, все покупки — сделаны. Сынишке он привезет модель парусника, жене — ожерелье, сотканное из лунного света. Теще. теще он преподнесет блюдечко, подсчитывающее калорийность яств (с точностью до десятой доли процента) — то-то она удивится! Мысленно Леонард был уже дома, с родными. *** Поезд набрал скорость, тряска уменьшилась. Вит с удовольствием ощущал вибрацию пола: снова — в дороге, снова — при деле. Пусть задание с виду кажется простым: всего лишь присматривать за девушкой-непоседой, протеже Троя. Какие-нибудь трудности наверняка появятся. И он их преодолеет. С блеском. Только в этом и заключен смысл его жизни. *** Я прислонилась спиной к двери и, вслушиваясь в перестук колес, взгрустнула: жаль, что Илэнд — первая остановка на пути ПИПРа. А хочется узнать, увидеть побольше! Другие миры — это так. захватывающе. С детства мечтала побывать хотя бы в одном из них. Поправляя выбившуюся из прически прядь, ненароком обнажила запястье. Сверкнул, словно подмигивая, контрабандный браслет. Я накрыла его левой ладонью, пальцы нашли и сжали маленькую книжечку. Все хорошо, все отлично! Для уныния нет веской причины. А мечта? Ха! Она же почти исполнена! Ждать осталось от силы минуты три. Но раз мечты сбываются. Значит, надо пользоваться моментом и загадать что-нибудь еще. И чего я желаю на данный момент? Дайте-ка подумать. Хочу возврата своей магии, счастья для дорогих мне людей и. э-э-э. мира во всем мире! Нет — вражде, распрям, черной зависти! Да здравствует любовь, всеобщая благожелательность и процветание! Закусив губу, я еле сдержала скептический смешок: мир во всем мире — ну я и загнула! Не в этой жизни! Возьмем что-нибудь попроще. Итак: желаю встретиться с Хамелеоном. И поскорее — сегодня я нетерпелива. Судьба, Случай, ау, вы меня слышите. Примите, пожалуйста, к сведению! *** Туннель плавно расширился, а потом резко сузился. У всех пассажиров на мгновение заложило уши. Вылетев на финишную прямую, состав растворился. В буквальном смысле — мы находились в чужом поезде. Внутри преобладали белый и золотистый цвета, окошки были круглые, с толстыми стеклами, как у самолета. Всем известно, что размеры, а также местоположение скамеек и поручней строго регламентированы. А иначе, представьте себе: с высокого мягкого сидения вы плюхаетесь на низкое, жесткое, пребольно стукаясь при этом о невесть откуда взявшуюся трубу. Или же оказываетесь сидящий на коленях у неприятного субъекта, держа в зубах его портфель — и все из-за того, что ваш вагон оказался чуть длиннее иномирного. Створки двери разъехались в стороны. Я шагнула в образовавшийся проем вслед за Витом и незнакомым ясновидящим. Дверь захлопнулась, поезд, погудев, поехал дальше. На платформе — пусто. Где охрана? Почему нас не встречают? Я начала недоуменно озираться по сторонам. Колонны испускали синий свет, подчеркивая спартанское оформление подземки. Никаких украшений, одни прямые углы и четкие линии квадратной облицовки. В ноздри ударила волна густого металлического запаха. Я поежилась — и по коже пробежал отряд колючих мурашек. Пророк истошно закричал, закрывая руками голову, и в ту же секунду упал, как подкошенный, на каменные плиты. Мне вывернули руки. Вит дернулся — и его повалили. Вот он уже корчится на полу, получая удары по почкам. Иллюзия рассеялась. Трещали, мерцая, факелы. По известняковым стенам стекала вода. В центре зала стоял трон. Тот, кто сидел на нем, сказал: — Всех — ко мне. Меня потащили вперед, подбадривая пинками и тычками. Я попробовала оглянуться, чтобы узнать, что стало с остальными — и тут же получила затрещину от одного из державших меня амбалов. Больше я не рыпалась. — Улов мал. Перехватите следующий поезд, или я рассержусь. Ирод в золотом венце наклонился вперед и скользнул красными зрачками по своим пленникам: — Двое пустышек. Я не доволен. Мою стражу пробрала дрожь. Я почувствовала это даже сквозь толщу одежды. — Милорд, но среди них есть провидец. Предводитель разбойников переключил свое сиятельное внимание на подчиненного. Мне сразу стало легче дышать. — Ты что-то сказал? Раздался противный мокрый хлопок. От говорившего осталась лишь алая клякса. Что ж, одним негодяем стало меньше. О, Высшая Сила, пусть они передерутся между собой! — Не сметь мне возражать. Голосом этого коронованного монстра можно было бы резать алмазы. Выждав немного и поиграв для устрашения желваками, он проронил: — Трехглазого — на колени. Не успел еще затихнуть последний звук произнесенной фразы, как приказание было исполнено. Мужчина со стуком был брошен на пол перед мерзостной особой. — Очень хорошо. — проурчал предводитель на манер большой, дикой кошки. От трона потек темный ручеек. Очень целенаправленно потек. К удерживаемому в согнутом положении ясновидцу. Он пытался освободиться из тугих тисков и кричал, надсаживая горло. Ему вторило слабое эхо. Ироду эти крики нравились. Он внимал им, как истинный ценитель внимает прекрасной музыке. и покачивал в такт головой. Его рот приоткрылся, по подбородку побежала струйка слюны. Милорд, не отрывая горящего взора от пророка, вытер ее рукавом. Кольцо жидкости замкнулось вокруг коленопреклоненной фигуры, каскадом брызг ринулось вверх и обволокло ее нефтяной пленкой. Стражники отошли — в их присутствии уже не было необходимости: безнадежные рывки ясновидца прекратились. Он замер — жидкость затвердела, образуя прочную корку. Минуту ничего не происходило. Но вдруг что-то изменилось. По черной оболочке зазмеились многочисленные трещины, — и панцирь распался на тысячу. лоскутков. Нет, бабочек. А то, что осталось от пророка, рухнуло вниз. Это был скелет, плотно обтянутый кожей. Высшая сила, да он еще жив! Грудь мужчины слабо приподнималась и опускалась. По моим щекам скатились две слезинки. Смерч из черных насекомых устремился к своему создателю — и он в нетерпении протянул к ним холеные руки. Пальцы были унизаны кольцами. От вихря отделилась первая частичка. Бабочка опустилась вниз, приземлилась на шею предводителя в районе кадыка — и была незамедлительно втянута под кожу. Если выберусь из этого ада, то никогда не смогу смотреть спокойно на обычных мотыльков. Пока гад поглощал свое злое волшебство, его подручные схватили ясновидящего и волоком оттащили за трон, где с размаху бросили на одну из тележек. Я со скорбью отвела взгляд в другую сторону. И что там находилось? Глупый вопрос — очередная пакость, конечно! В левом углу зала стояла железная клетка. В ней что-то сидело. Я напрягла глаза. И тут же закрыла их. То, что находилось за решеткой, когда-то было человеком, а сейчас представляло собой одну большую кровоточащую рану. Одна рука у заключенного отсутствовала. Жгучий холод ненависти пробежал по моим жилам, вытравляя все остальные чувства, подавляя инстинкт самосохранения. Я распахнула сухие веки — слез уже не было. Если бы взглядом можно было убивать, монстр и его садисты были бы мертвы миллион раз. Главарь расслаблено возлежал на троне, лениво оценивая своих жертв: кого же из них взять на закуску? Его взор вяло прошелся по мне, переместился на следующего пленника, а потом в ярости метнулся обратно. Мы злобно уставились друг на друга. Он первым отвел красные зрачки и оскалился, демонстрируя заостренные резцы. — Ваша черная одежда замечательно подчеркивает ваши налитые кровью зенки. Никто меня не заткнул, не ударил! А еще — я жива. — Наглую сучку бросьте в клетку. Я не буду марать о нее свою магию. Пусть лучше наш враг немного перекусит перед дорогой. Разбойники подобострастно загоготали. У одного, усатого и кругленького, смех даже перешел в нервную икоту. Перенапрягся, бедненький! Кого же они держат за решеткой. А, кого бы не держали — конец мой близок. Не поминайте лихом! Меня практически донесли до последнего пристанища — я не успевала даже перебирать ногами. Чудище в человеческом обличье зашевелилось, гремя цепями, и вытаращило на меня свои белки. А иначе оно смотреть и не могло — век на его лице не было. Так же, как и носа. Я обнаружила источник металлического запаха. Его испускало вот это измученное, окровавленное существо. Сейчас меня вывернет наизнанку. Нет, хреновы паразиты не увидят моей слабости — я громко сглотнула подступивший к горлу ком рвоты. Один разбойник повернул ключ в замке, а другой за шкирку подтянул меня к двери. — Пожалуйста, позвольте мне войти самой. В ответ был получен пинок под ребра. И все-таки меня сейчас вырвет. — Иди, дура безмозглая. Вежливость — великая вещь! Порог могилы я все же переступила самостоятельно. По моему убеждению, смерть надо встречать с достоинством. Скрипнули петли, проскрежетал замок. Меня заперли. Финит а ля комедия. Я обернулась: бандиты не уходили — ждали, видать, когда меня сцапают и сжуют. Действительно, как можно пропустить такое красочное зрелище! — Возвращайтесь же и приведите ко мне старика! — одернул их колдун, любитель чешуекрылых. Стража опрометью бросилась назад. Отлично! Безмозглая, говорите? Сейчас я вам покажу, какой безмозглой могу быть! Я обратилось к несчастному чудищу (жрать оно меня пока не собиралось): — Вы меня понимаете? Если — да, кивните, пожалуйста, или дайте какой-нибудь другой знак. Чудище дернулось. Будем считать это согласием. — Я попробую вас освободить. Потерпите немного. Враг моего врага — мой друг? Надеюсь, что в данном, конкретном, случае это так. — Крем, ко мне! Только бы получилось. Открыв сосуд и максимально сосредоточившись на еле тлеющем огоньке магии, что все еще грел мое сердце, я кратко произнесла активизирующее заклятье: Рушь оковы, дверь — отопри, — и вылила на солому самонаводящийся универсальный растворитель металлов. Минуло тридцать положенных секунд. И где результат. Мама, папа, братик — прощайте. Никудышная из меня получилась волшебница. Медленно опустившись на подстилку, я прошептала: — Можете съесть меня со спокойной совестью. Ничего не вышло. Тело выгнулось дугой, зажгло и как-то вывернуло уши. Интересно, каково это — быть скелетом? *** Кто-то тряс меня за плечо. Какое свинство! Не дают спокойно умереть! — Отстаньте, чудище. Вы свое получили. Что вам еще надо? Я перевернулась на бок и осоловело уставилось на чудище, которое, в свою очередь, с неодобрением вылупилось на меня, потом — на дверь, затем — снова на меня. — Что, вы предлагаете мне калитку открыть? Это невозможно. Настырное чудище опять принялось меня тормошить. Блин, приставала! — Ладно-ладно, сделаю я это. Не нервничайте так. Наверно, оно не может само дотронуться до клетки, что магически настроена против узника. Ухватившись за прутья, я подтянулась поближе к решетке. Прикрыла зевающий рот одной рукой, другой — исполнила просьбу чудища. Оно с неожиданной прытью перескочило через меня и вырвалось наружу. — Какое вы невоспитанное чудище. Через дам прыгать не полагается. Это не красиво и не прилично. Почему оно не отвечает. Уткнувшись физиономией в костяшки рук, я сердито буркнула: — Эй, чудище! Я, кажется, с вами разговариваю, — и, наконец, пришла в себя. Странная завеса покинула мой разум. Волосы взлохматил порыв ветра, принеся с собой горсть пыли. Пыли. Разбойники на моих глазах со стоном рассыпались в прах. А их предводитель по-прежнему самозабвенно смаковал бабочек. Тетеря! Смерть свою проворонит! Мое замечательное чудище справится с ним одной левой! Правда, другой руки у него и так нет. Я с материнской гордостью посмотрела на освобожденного. Он стоял (да, это оказался мужчина), держась за свою бывшую темницу. Не медли же! В ответ на мою внутреннюю мольбу славный монстр выдохнул. Что-то с гулом пронеслось по залу. Стало жутко холодно. Я съежилась. На губу упала снежинка. Трон и его владелец заледенели. Раздался хрустальный звон — это упали и разбились замороженные бабочки. Пре-вос-ход-но! Но спаситель не собирался останавливаться на достигнутом. Через минуту я опять очутилась в зале подземки. Ну силен, волшебник! Такую иллюзию состряпать в одиночку! Тележки же он оставил видимыми. Молодец! Мы вывезем на них пострадавших. А чудище оседал, его рука съезжала вниз по незримой опоре. Периодически натыкаясь на ставшими прозрачными прутья, я все же нашла выход, сделала три шага вправо и присела на корточки рядом с павшим магом. Надо же, а он успел нарастить себе веки. Губы умирающего дрогнули. Я наклонилась поближе, намереваясь выслушать последнее слово героя. — Кирстен, довези до Кирстена. — Я все сделаю. Он бескостно обмяк. Дотронувшись до скользкой от крови и лимфы руки, я попыталась нащупать пульс. Он трепыхался еле-еле, но все же бился! Я встала. Надеюсь, захватчики успели перенаправить еще один ПИПР. Иначе нам не выбраться — подниматься в мир, где обитают милорды, самоубийству подобно. Пойду-ка за тележкой и переговорю с уцелевшими. Счастливчиков оказалось пятеро: четверо мужчин и женщина. Все, как один — потрясенные, бледные. Вит лежал в глубоком обмороке, неестественно подогнув правую ногу. Я обратилась к пятерке с пламенной речью: — Друзья! Возможно, придет еще один поезд. Это наш единственный шанс. Перевезите, пожалуйста, на платформу истощенных и моего спутника. Я же пошла за нашим спасителем. Ноль эмоций. Придется ругаться. — Эй, вы жить-то хотите. Так двигайте задницами, черт побери! — Заткнись, соплячка паршивая, — процедил один из них, сурового вида эльф со шрамом на лбу. Очнулись, ура! — Так вы меня поняли? Четыре синхронных кивка. А эльф лишь насупил кустистые брови. Не нравится ему, видите ли, что девушка командует. Так взял бы бразды правления в свои руки, снял бы с меня этот гнет! Но нет, не берет, зараза. Я направилась за тележкой. Под ногами хрустел невидимый лед. Хотелось перейти на бег, но я боялась во что-нибудь врезаться. У иллюзии, кроме достоинств, есть и недостатки, увы и ах. Но без нее Поезд, Идущий По Расписанию, точно не остановится. Машинист ведь не идиот — он с гиком просвистит мимо подозрительной станции. В ответ на мои мысли на путях возник вернувшийся из другого мира состав — заготовка. Времени не оставалась. Я побежала, разгоняя перед собой транспортное средство. Хоть бы соломы на тележку набросать. Нет, некогда. Я резко затормозила, ухватила распростертое тело, просунув руки под его подмышки. А он тяжелый. И. раз, два три — взяли! Да. занятия с гантелями явно пошли мне на пользу. Удачно взгромоздив драгоценную ношу, я помчала тележку обратно, стараясь объехать центр зала, ибо там царил Замороженный. Вроде все на месте. Какое счастье! Бабушка Зои, вот и свершается ваше пророчество. Правда, вы немного ошиблись: опасность нам грозит смертельная. Однако, здесь какой-то необычный свет. В чем причина? Иллюзия портится? Я задрала голову. На стене горела огромная неоновая надпись: Уважаемые пассажиры! По магическим причинам станция работает только на вход. Просьба всем оставаться в поезде. Приносим извинения за временное неудобство. Ай да чудо-колдун! Так бы и расцеловала! Все предусмотрел! Пока я радовалась успехам героя, ко мне подошел эльф: — Бросай своего монстра и присоединяйся к нам. У меня отвисла челюсть. — Как вы можете так говорить. Он спас нас! — Пусть подыхает, не жалко. Разве ты не видишь — он один из этих энергососов! — Чушь. — я выкрикнула это слово, уже понимая, что эльф прав. — Разве жалкая клетка могла бы удержать столь могучего волшебника? — На ней лежали жуткие чары. Мужчина гневно рубанул рукой воздух: — Ты — человек, и не можешь в этом разбираться. Я собственными глазами видел, как этот упырь выдрал магию из бандитов, словно их (зверский мат) главарь, (мат)! Я пошатнулась. — Прикончу его — и все дела, — эльф шагнул к тележке. Я преградила ему путь: — Стой на месте. Ты обязан мне жизнью. — Кого ты защищаешь (мат)! — он плюнул с досады и нахмурил брови (они соприкоснулись на переносице). — Так ты с нами или против нас? Раз эльф ставит вопрос ребром. — Против. — Полоумная девчонка. Мужчина, не сотрясая боле воздух, развернулся и потопал обратно. После чего никто из спасенных даже не взглянул на меня. Да, теперь он их вожак. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Тьфу ты! Этот эльф сбил меня с хорошей мысли. Что-то еще было необходимо сделать. Вспомнила! — Накройте тела усохших, прошу вас! Машинист может их заметить! Сбросив с плеч пропитанное кровью пальто, я накинула его на чудище. Вовремя! Тень заполнила состав. Я на секунду перестала видеть. Но зрение прояснилось, а вожделенная дверь распахнулась. Со вздохом облегчения я закатила тележку в пустой вагон. Створки сомкнулись, отрезая меня от пережитого наяву кошмара. Вит! Я оставила его с ними! Променяла своего на чужака! На губы наползла горькая усмешка — сегодня я, нарушив неписанное правило, стала предательницей. Маг закашлялся. Я отогнула край пальто — и отпрянула. Кашляя, иномирец покрывал предметы инеем. Поезд тронулся. Глава 9. — Мясо, свежее мясо! — так будут кричать иномирные стервятники над моим хладным трупом. И это — не шутка: маг закашлялся, как при туберкулезе, только вместо мокроты он отхаркивал жгучий холод. В результате от тележки с хрустом отвалился здоровый кусок — крепкое когда-то дерево приобрело хрупкость фарфора. Ч-черт! Этак мой спаситель разрушит не только свои носилки на колесиках, но и пол вагона. И кубарем вывалится на железнодорожные пути, пересчитывая ребрами шпалы. Или пропадет в бескрайней пустоте — если мы сейчас в Переходе. Но я этого падения уже не увижу, ибо умру от собачьей стужи го-ораздо раньше. Плохи дела: из-за этого треклятого кашля я даже не могу подобраться к раненому волшебнику. А как можно помочь, не имея возможности дотронуться до больного? Морально? Не смешите меня! Бедняга — без сознания. Ну, коли своя голова не варит, надо воспользоваться чужой. Я тихонько позвала: — Зеленка, ко мне! Ой! У меня же руки измазаны кровью. Какая непростительная промашка! Я разжала пальцы — и Книга бухнулась ко мне на колени. Но они оказались ничуть не чище. Мда. досадно! -Зеленка! Перебирайся-ка на скамейку. Отыщи, пожалуйста, литературу (только не художественную), в которой встречаются слова ледяное дыхание, ледяной кашель или их синонимы. Я с надеждой посмотрела на дорогую моему сердцу всемирную энциклопедию. Минута, еще одна. Уж вышли все разумные сроки. Страницы Книги остались девственно белыми. Я утерла внезапно вспотевший лоб тыльной стороной ладони. Что ж, не вышло — значит, не вышло. Спрошу о другом. -Будь добра, найди хоть какое-нибудь упоминание о Кирстене. Это — название станции или города. А может, и страны. или же целого мира. Получив в ответ вопиюще пустые листы, я на мгновение впала в легкий ступор: и по Кирстену ничего не обнаружено! Что за невезение. Разочарованно протянув: Зеленка, место! — я запрятала браслет поглубже в рукав. И что теперь делать? Да ничего. Для разнообразия побуду фаталисткой. Походив по вагону, чтобы восстановить кровообращение и согреться, я опять приблизилась к злополучной тележке (волшебник лежал неподвижной грудой) и прошептала: — Друг мой, как же мы влипли. *** Дозорный в который раз взглянул на наручные часы, нервно теребя плетеный кожаный ремешок. Невероятно! Поезд, Идущий По Расписанию, опаздывал! Эх, придется извещать высокое начальство. Эльф полез рукой в нагрудный карман защитной униформы, доставая миниатюрный передатчик. И замер, так и не нажав заветную кнопку, ибо почуял ток чужеродной магии. Качнулась тусклая, покрытая копотью, люстра; съезжая на край стола, сердито задребезжали немытые стаканы (эльф едва успел подхватить их). Что ж, теперь все в порядке. Сейчас он быстренько исполнит свою миссию, а потом — пойдет в бар, где у него назначена встреча с одной пылкой рыжеволосой красоткой. Дозорный поднес микрофон к растягивающимся в улыбке губам и четко произнес: Внимание! Поезд прибывает, — после чего, беззаботно насвистывая, направился к выходу. *** Кирстен там или не Кирстен, а на первой же станции я выйду. Хотя бы для того, чтобы перевезти мага из холодильника в теплый вагон. Приняв такое решение, я, налегая на ручку, подкатила тележку к двери. И куда же Высшая Сила занесет нас в этот раз? Адреналин, поддерживающий меня все это время, отхлынул, уступив место боли. Охнув, я согнулась в три погибели. Какие роскошные синяки у меня будут! *** Благополучно телепортировавшись из диспетчерской, что была надежно закреплена в Переходе, на платформу Гольстена, эльф-дозорный, стоя навытяжку, отчитался перед начальником-гномом, крепким стариканом лет за восемьдесят: — Курт Константинович, поезд опоздает на две минуты. Гном аж подпрыгнул, стрижом взметнулась длинная борода: — Святое дерьмо! Оттеснить гражданских за круг силы! Остальным — занять свои места! Боевая готовность номер один! А ты, — полковник обратился к уходящему на цыпочках дозорному, — остаешься. Лишний маг нам не повредит. Пропало мое мировое свидание, — обреченно подумал эльф, пополняя собой ряды мрачных колдунов. *** Мы прибыли, в этом не было никаких сомнений: вагон поблескивал новенькой нержавеющей сталью. Надеюсь, хоть в этом мире живут чуткие, гостеприимные люди (тьфу — тьфу, чтоб не сглазить). Поглядывая на ощетинившуюся смертоносными заклятиями стражу, безмолвно стоящую на широком перроне, я попробовала выкатить тележку наружу, но ее колесо, как назло, намертво застряло в дверном пазе. — Не могли бы вы мне помочь? Мне ее никак не вытащить! — сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Справляйтесь с ней сами, — пробасил гном, держащий по клубку пульсирующих чар в каждой руке. *** Все волосы на теле эльфа встали дыбом: он, окаменев, наблюдал, как замызганная человеческая девчонка, упрямо поджав рот, пытается ввезти на их станцию бомбу замедленного действия. Может, она все же передумает и в вагоне останется, а? Но нет, нет в жизни счастья! Девушка, резко толкнув тележку, вырвала-таки ее из жадной пасти состава. Толпа ахнула, волшебники, напрягшись, взяли заклятия наизготовку. Полковник выкрикнул, сдерживая подчиненных: — Всем — стоять! Не стрелять! Девушка, идите к нам! Да без тележки, святое дерьмо! Иначе я уничтожу вас! И она замерла, словно олень в ночи, пойманный светом автомобильных фар. *** Дружелюбием здесь и не пахло. Они угрожали мне, они угрожали моему другу. С-сволчи! Заложив руки за голову в знак своей абсолютной безобидности, я громко спросила: — В чем, собственно, дело? У меня здесь только тяжелораненый. — Не разговаривать! Немедленно выполнять мой приказ! Эрл, срочно вызывай Преобразующих. Не дожидаясь, пока я пойду к нему сама, гном вскинул руки. и туго спеленал меня связывающим заклинанием, а потом — дернул, натягивая магический поводок. По полу я проехала метров семь, подметая собой бугристый пол. Итак, не успев даже пикнуть, я попала в плен. Опять. Второй раз за день. Лежа на твердой, холодной поверхности, уткнувшись взором в голубой потолок с намалеванном на нем стадом розовощеких ангелочков, я, плотно сжав челюсти, размышляла о странностях бытия и превратностях судьбы. Минут пять размышляла. Но вот цепь моих философских мыслей наконец раздробил молоток реальности: надо мной склонился командующий, и, гася пульсары о штаны, нравоучительно произнес: — Старших надо слушаться, военных — тем более. Придержав при себе язвительный ответ, я спросила о самом важном: — Что вы с ним сделаете? Гном, поправляя съехавшую набок фетровую шляпу, доходчиво объяснил мне: — Раненого заберут представители его расы. Они окажут пострадавшему первую помощь, отвезут в Кирстен. Но, пока Преобразующие не прибыли, этот маг — дремлющая черная дыра: он может ненароком забрать наши жизни, исцеляя себя. Какой же страшный, саблезубый кролик был вытащен из шляпы этого волшебника! Наверно, у меня был такой потрясенный вид, что командующий вдруг преисполнился жутких подозрений. Сделав лицо кирпичом, он приказал: — А ну-ка, предъявите ваши документы, девушка. Забавное требование! — Как. Я шевельнуться не могу! — Не мои проблемы. Скажите, где они. — Освободите меня — и я с удовольствием их вам продемонстрирую. — Я два раза свои приказы не повторяю, — гном ухватил меня за воротник рубашки. Треснула разрываемая ткань. Применение грубой силы против беззащитного — песня, древняя, как мир. Реакция на нее — вполне предсказуемая. Особенно, если ты лежишь связанная по рукам и ногам. — Они во внутреннем кармане пальто, а оно наброшено на раненого. Военный выругался, но выпустил-таки мой воротник. — В твоих интересах, чтобы они там оказались, и чтобы ты имела право находиться на землях Гольстена. Иначе считай себя уже арестованной, чужачка. Все хуже и хуже. Ладно, сделаем ход конем: возьмем гнома на испуг. Готовься, сейчас тебе будет шах, дяденька! — Тому, что покоится сейчас на тележке, такое обращение со мной может очень и очень не понравиться. Старикан поразил меня — он заливисто расхохотался: — Преобразующим на тебя плевать с высокой колокольни, запомни это, девочка. И уши у тебя круглые! — Не поняла? — я посмотрела на гнома, как на сумасшедшего. — Уши-то тут причем? И они у меня — заостренные. — Круглее ушей я в жизни не видел, — тут гном вскинулся, словно учуял что-то. Выждав миг, он, пригладив встопорщившуюся бороду, одернув короткий бархатный камзол, отошел от меня, бросив напоследок убийственную фразу: — Произнесешь хоть слово — язык навсегда скую немотой. Ох ты! Неужели я его уже так достала? Оставшись в одиночестве, я вновь нырнула в омут размышлений. Мой спаситель — чудище, теперь это — неоспоримый факт. Что ж, в этом есть и свои преимущества: сильный союзник может очень пригодиться. Кстати, о монстрах: разбойники! Я про них не рассказала! *** У меня все затекло. Хотелось в туалет, под ложечкой — противно ныло, чесался кончик носа, огнем горели синяки. А самое неприятное — я не знала, что происходит вокруг. Не слышно ни звука (гном поставил блокировку, не иначе), в поле зрения — никого. Как же мне страшно и тоскливо. Но вот знакомый голос возвестил: — Вставай. Именем закона, ты арестована. Мои руки, освободившись, упали безжизненными плетьми. Нижние конечности были не в лучшем состоянии. Я рискнула ответить: — Не могу, все онемело. Командующий, раздувая в гневе ноздри, закричал кому-то: — Дозорный, иди сюда, живо! Сделай девчонке массаж, а заодно обыщи как следует. Через минуту она должна стоять на ногах. Подбежавший эльф лихо козырнул гному: — Есть, Курт Константинович! Ровно через минуту я с трудом заняла вертикальное положение, повиснув на эльфе живым недовольным грузом. — Курт Константинович, я обнаружил магию трансформации на серебряном украшении. — Давай его сюда. — НЕТ! — я забыла о сдержанности, забыла, где нахожусь, забыла, что криком только настрою их против себя. Последним островком спокойствия в этом безумии была моя Книга. И ее отбирают! Ее могут повредить. — ЗЕЛЕНКА, КО МНЕ! Томик послушно материализовался в ладони, но. не встретив никакой поддержки, упал — мускулы больше не слушались меня. Браслет был сорван в мгновение ока, рот — заткнут. Слезы полились градом, размывая корку грязи на щеках. Гном, присев на корточки рядом с Книгой, пробормотал: — И что мы тут имеем? Та-ак. путеводитель по Илэнду. — а потом, разогнувшись, процедил: — Девчонка — не в себе. Поднимать шум из-за этого! — командующий презрительно фыркнул. — Эрл, своди чужачку в туалет, опусти пару раз лицом в раковину. Пусть прочухается. Только смотри, чтоб не сбежала. Головой отвечаешь! — и ослабил паутину заклинания. Я снова могла управлять телом. Правда, чуть-чуть, в странном, заторможенном режиме. Но и это чуть-чуть я использовала, чтобы хоть на сантиметр приблизиться к энциклопедии. — Даже не думай. Ты идешь с Эрлом. И без фокусов. Иначе, — командующий поднял Книгу с пола, — иначе к твоему возвращению от путеводителя останется лишь корешок. Тяжело ступая свинцовыми ногами, опираясь на эльфа, я пошла через зал метро, посекундно оглядываясь назад — и Зеленка затрепыхалась, забилась, пытаясь вырваться — на волю? Ко мне? Командующий с новым интересом склонился над ней. — Курт Константинович, да это магический артефакт! — Я вижу, Эрл. Похоже, девчонка не хотела отдавать действительно что-то ценное, — задумчиво промолвил военный. — Слушай новый приказ: доведи ее до дамской комнаты, но в раковину без необходимости не макай. Пусть сама умоется. После гигиенических процедур доставишь арестованную до кабинета станционного смотрителя. — Есть, сэр! — и эльф потащил меня дальше, еле слышно сказав пять утешительных слов. — Книгу он не испортит. Чревато. Если утопающему подбросить соломинку, он в нее вцепиться. Так и я — нашла для себя сомнительную опору в словах эльфа, а на этой опоре, в свою очередь, построила монументальное здание Веры. Веры в то, что Зеленка уцелеет. Веры в то, что мы еще свидимся. *** Я беззвучно плакала — и не могла остановиться. У каждого есть собственный предел прочности. Я своего — достигла. Но, пока на мне лежит ответственность за судьбы других, сломаться окончательно и бесповоротно я не имею права. Позже, если все каким-то чудесным образом утрясется, я могу хоть в стонущее желе превратиться. А сейчас. — Эрл, ПИПР был захвачен бандитами, — сказанное мною было скорее похоже на нечленораздельное мычание, чем на человеческую речь. Но дозорный понял. И, сбиваясь с ритма шага, ответил: — Расскажешь мне. Не здесь, — он предостерегающе покачал головой и еще крепче ухватил меня под локоть. (Заметьте, это уже становится опасной традицией — уповать на доброту незнакомцев в критической ситуации. Но, поймите, пожалуйста — одна я с этой кашей ни за что не справлюсь!) Время может тянуться, как каучук, или — сжаться до размеров атома: все зависит от вашего восприятия. Мы шли, казалось, бесконечно, сквозь анфиладу ионических колонн, обвитых Hedera helix (плющом обыкновенным). Оцепление со станции было снято, тележка с Преобразующим — убрана, а агрессивные когда-то волшебники мирно сидели на каменных скамейках, смеялись, болтали ногами и что-то пили из небольших алюминиевых баночек. И ничто уже не напоминало о случившейся ранее маленькой трагедии. Огибая нас по широкой дуге, мимо проходили люди, спустившиеся в метро, чтобы стать пассажирами обыкновенного поезда. Похоже, здесь к приезду ПИПРа относились гораздо проще, чем у нас. Как в стоп-кадре, передо мною возникали и тут же исчезали лица: любопытствующие, сочувствующие, а иногда и откровенно враждебные. Взгляды иномирцев давили на меня, гнули к земле почти физически. Но вот и этот этап преодолен. Цель — в метре от меня. — Женский — направо. Я зайду с тобой. — И в кабинку тоже? У дозорного хватает такта покраснеть: — У тебя будет три минуты. Я киваю и, отрываясь от эльфа, делаю пробный шажок. Хорошие новости: двигательные навыки — восстановлены. Скверные новости: для побега я еще слишком слаба. Придется с ним повременить. *** Кабинет задумчивости был сияюще-чистым, а унитаз (извините за подробности) представлял собой не стульчак, а впадину в полу, в которую был вделана небольшая, неглубокая ванна со специальными выступами для ступней. Слив работал постоянно. А что — неплохая идея для общественной уборной! Уложившись в назначенный срок, подхожу к раковине (дозорный маячит где-то за спиной). Наклоняюсь, но не успеваю даже открыть кран, как эльф хватает меня сзади за предплечья, прижавшись всем телом. Обрывая артерии и вены, рухнуло вниз мое сердце. — Стой! Ты смоешь вещественные доказательства! Как же. Как же этот нахал меня напугал! Я выругалась про себя, мысленно посчитала до десяти и только после этого сказала: — Я в этих доказательствах с головы до пят. И вы — тоже. Эрл убирает руки и отступает к стене, рассматривая испачканную одежду, а я поворачиваюсь к нему и добавляю устало: — Вам они ни к чему. Слепок истории все прояснит. — Слепок истории и записи любого рода можно подделать. Это — не доказательства. Поразительно! Что же получается? Во-первых, этот мир на порядок опережает нас в магическом развитии, а, во-вторых, Курт Константинович ох как промахнулся со своим приказом об обязательной гигиене: Эрл еле успел исправить оплошность начальника. — Хорошо, к воде я не притронусь. Тут есть зеркало? — Оно перед тобой. Но я бы тебе не советовал. И этот крохотный квадратик мутного стекла гордо именуется зеркалом. Я попробовала ободряюще улыбнуться своему двойнику, да так и застыла с получившейся в результате вымученной гримасой. Лицо было бурым, в засохшей смеси крови и пыли, губа — рассечена, по подбородку пролегала глубокая царапина, на щеках — разводы от слез; под запавшими, воспаленными глазами — синюшные круги. Ресниц и бровей нет и в помине, волосы свалялись в паклю. Но это все — сущие пустяки по сравнению с тем, что. Из зеркала на меня смотрела неизвестная особа. С некоторой натяжкой я могла бы назвать ее своей сестрой или родственницей, но. она не могла быть мной, нет! Разрез и цвет глаз, форма носа, губ и ушей — все изменилось, все — не мое! Шестеренки сознания, проскрежетав, остановились, а потом завертелись с удвоенной скоростью — ко мне пришло понимание. Там, в клетке, я окончательно стала Homo sapiens: использование последней толики магии повлекло за собой кардинальную перестройку всего организма. И теперь мои уши — круглые. Круглые. Меня начал сотрясать нездоровый смех. Эльф, видя мое состояние, сузил карие глаза. Если я сию секунду не успокою Эрла, то будет. Да не знаю я, что будет! Дозорный, в подтверждение моих худших опасений, сомкнул ладони домиком. Между ними завертелся миниатюрный бирюзовый смерч. Что эльф собирается делать. Какую волшбу применить. Спасая себя, я протараторила: — Меня зовут Майа Афанасьевна Лотоцкая, я ехала в ПИПРе, чтобы попасть из Гипербореи в Илэнд. — и выложила Эрлу практически все. — Нам пора идти, — эльф, выслушав мой монолог, втянул в себя вихрь заклятья и взглянул на меня как-то отстраненно, холодно — безучастно и произнес, едва разомкнув рот: — Ты действительно веришь в то, что говоришь правду, Майа, — и замолчал. Зря я так разоткровенничалась. Кап-кап-кап — текла вода из неисправного крана, кап-кап-кап — утекали вместе с ней в канализацию мои глупые надежды на человеческую доброту. Наивность в этом мире — наказуема. И скоро я пожму ее плоды. А бывший оплот моих надежд упруго подошел к двери, распахнул ее, быстро выглянул наружу — и вновь плотно прикрыл. — Ты попадешь в тюрьму. Это неизбежно. Смотритель станции в метро — царь и бог. Он — суд и присяжные, обвинитель и адвокат. И, будь уверена, он воспользуется своей властью, — донеслось до меня. — Как? За что. Эльф нехотя обернулся. На его лице царило уныние пополам с печалью — безразличие оказалось всего лишь мастерски вылепленной маской. — Ты не должна была здесь находиться, и ты принесла в наш мир беду. Этого достаточно. — Это — самосуд! — я с силой сжала кулаки. — Нет, незыблемый закон. Для тебя единственный шанс на освобождение — спасенный Преобразующий. Если раненый не умрет, конечно. Вдох-выдох, вдох-выдох — я расслаблена, я умиротворена, я о-очень спокойна. — Кто такие Преобразующие? Как их найти? Эльф заморгал часто-часто, словно в глаз попала соринка: — Они — наши защитники и покровители. И их нельзя просто так беспокоить. Просто так. Понятно. Возможно, чудище — представитель доминирующей расы или же — местной мафии. — Пожалуйста, ответьте, как я могу с ними связаться? Мой последний вопрос здорово смутил, растревожил дозорного и поставил жирную точку на нашем разговоре. Эрл пробормотал: Извини, — и, защелкнув на моей кисти наручник, выуженный из недр пристегнутой к поясу сумки, повел к выходу. *** Я уже знала, что этот мир в плане волшебства стоит выше нас на несколько крутых ступеней, но чтоб настолько! Вместо стандартных эскалаторов мы воспользовались служебным порталом (темное окно с сияющим синим ободочком), закинувшим нас наверх буквально за миллисекунду. Такое замечательное устройство — светлая мечта ученых и магов моей родной Гипербореи. В пустом зале из стали, стекла и бетона, у огромной никелированной вывески с гравировкой СМОТРИТЕЛЬ я распрощалась с дозорным. Дальше он идти не мог — запрещено. Прежде чем оставить меня наедине с и.о. бога, и.о. царя и т.д. эльф, сняв с меня оковы, прошептал: — Помни о моих словах — и не зли его. Удачи тебе, Майа! — Спасибо. Книга — позаботьтесь о ней, прошу вас. — и я, с усилием потянув массивную, бронированную дверь, шагнула через порог. А надо было бы дать деру. *** Эрл чувствовал себя очень неловко. Он преступил закон, давая советы чужачке. И почему он проникся к ней такой симпатией? Было бы на что глядеть! Загнанный, взъерошенный зверек. Хотя, надо признать, волосы у нее красивые, медные. А если их расчесать. Да, все дело только в этих медных прядях. *** Комната смотрителя была престранной — очень длинной и узкой, как коридор, и с наклонным полом. Стены — в грамотах с гербовыми печатями, дипломах в золоченых рамах, наградах, вырезках из газет, тщательно запаянных в полиэтилен. Я стояла внизу, во мраке, задрав голову кверху. В самом конце помещения, на недостижимой высоте, в кругу мягкого света, расположились трое мужчин. Один из них, грузный, широкоплечий, сидел в потрясающем старинном кресле, явно взятом из мебельного гарнитура какого-то великана, и перебирал бумаги, разбросанные по столу. Его телохранители — поджарые, высокие эльфы-близнецы, стояли за спиной своего босса и пристально, испытующе смотрели на меня. — Лотоцкая? — Да, — я двинулась вперед, к свету. Но не преодолела и двух метров, как меня затормозили: — Не забывайте о своем ранге обвиняемой и ведите себя соответственно. Мы не предлагали вам подойти ближе. — Хорошо, я буду помнить о своем ранге, — произнесла я, балансируя на одной ноге (другая зависла в воздухе), а про себя добавила: Вы мне все равно не позволите о нем забыть. — Сейчас вы будете отвечать на наши вопросы. Все, что вы скажете, будет использовано против вас, а ваше молчание будет трактоваться как безоговорочное признание вами своей вины. Высшая Сила! Смотритель из допроса соорудил фарс! — Вы изувечили Преобразующего? — Нет, что вы! Я ему только помогала! — удивилась я. — Так и зафиксируем: М. А. Лотоцкая помогала неизвестному Ему калечить Преобразующего, — мужчина активнее зашуршал бумагами. Я схватилась за голову: этот абсурд действительно происходит наяву? Это — не сон? — Кто такой Ем? Куда меня привели? В желтый дом. Ну так мне не следует потакать несчастному безумцу в его фантазиях, а стоит безотлагательно покинуть лечебницу. Я здесь слишком загостилась. Что предпринять: стремительный рывок или же незаметное перемещение к двери? — Я сказала ему. Данное местоимение было использовано в качестве заменителя слова Преобразующий, употребленного в дательном падеже, — я ввернула громоздкую фразу, чтобы поддержать нить разговора, убаюкать бдительность псевдосудьи и его охраны. Персона номер один в метро, не прекращая просматривать документы, оценила мои старания следующим образом: — За неуважение к суду вы получите десять суток тюремного заключения. Кто такой Ем? Отвечайте по существу. Что бы я ни сказала — все будет искажено, вывернуто наизнанку этим. этим. — Вы молчите? Фиксируем: Лотоцкая занимается укрывательством главного преступника, — тонкие губы смотрителя дрогнули в легкой улыбке. Так он все это время просто издевался надо мной. — Я требую, чтоб вы отложили суд и вызвали раненого Преобразующего в качестве основного свидетеля, — процедила я сквозь зубы, и, потеряв с трудом удерживаемое равновесие, упала на спину, впритык к двери. — Дополнительные полгода тюрьмы за использование неподобающего тона при упоминании титула нашего глубокоуважаемого покровителя. И я бы настоятельно рекомендовал вам вернуться на прежнее место, Лотоцкая. Дверь, о которую вы столь громко бьетесь затылком, заперта. — Покажите мне свод ваших законов, — в каждой клетке моего тела бурлила частичка из вулкана ярости. Как же хочется ринуться вперед, чтоб хоть пару раз стукнуть этого чернушного юмориста! — На территории станции Гольстен я представляю закон и власть. Только мне решать, что с вами делать. Лотоцкая, своим поведением вы лишь усугубляете свою вину. — Я невиновна! И вообще, вы сейчас не тем занимаетесь! Вашей станции. — я не успела договорить, как меня перебили: -Вы можете сами выбрать тюрьму, в которой будете трудиться на благо общества. Гольстен, Стоунривер или Кирстен? — представитель власти вальяжно откинулся на спинку кресла, давая мне этим понять, что наш спор окончен. -Кирстен. Представитель власти впервые поднял на меня свои затекшие глаза. И в них — или это мне показалось? — мелькнуло неподдельное удивление. Но пока он, опешив, переваривал мое заявление, я поспешила воспользоваться образовавшейся паузой: — На ПИПР напа. Как же мне надоели эти парализующие заклятья! — Тис, Крис — помогите осужденной занять подобающее положение. Я зачитаю ей приговор. Эльфы рысью подбежали ко мне и одним слаженным движением поставили на ноги. — Майа Афанасьевна Лотоцкая, вы приговариваетесь к пожизненному заключению за причинение тяжких телесных повреждений Преобразующему. Вы останетесь в тюрьме до тех пор, пока не будет доказана ваша полная невиновность, — представителю власти надоело играть со мной в кошки-мышки, и он решил покончить со мной одним мощным ударом. — Осужденная, ваше последнее слово? — Да пошел ты! — в сердцах воскликнула я. и провалилась в дыру разверзшегося подо мной портала. Глава 10. Что значит имя? Это значит, что кто-то не поленился вас назвать, это значит, что когда-то вы были кому-то не безразличны. В отличие от имени номер официален, сух и безлик. — Забудьте имя свое. Преступив закон, вы потеряли на него право. Отныне вы — номер а двести шесть, — такое приветствие выслушала я, появившись в завихрении пылинок, танцующих вальс под лучами вечернего солнца. Жалюзи не были задернуты — и я поспешила узнать, куда же, собственно говоря, меня забросило. Вид, открывшийся мне из окна, был просто потрясающ. На три долгих секунды он всецело завладел мною, выбросив за грань памяти тени грустных событий. Выжженная зноем саванна. Желтая, высохшая трава чередуется с извилистыми проплешинами пожара, складывающимися в иероглиф охранной магии. Когда-то здесь побывал первоклассный колдун, огнем начертавший на земле магический символ. Знак непреодолимая преграда угольной лентой убегал к горизонту, по дороге охватывая ствол дерева, растущего вверх корнями. С редких, безлистных ветвей древнего баобаба свисали большие белые цветы. — А двести шесть, вы меня слушаете. -Да-да, — я неохотно оторвалась от гипнотического зрелища и посмотрела на хозяйку исправительного заведения. Элегантная эльфийка средних лет, окинув меня взглядом критически сощуренных глаз, брезгливо выпятила нижнюю губу. Согласна, облик у меня бомжеватый, но я ведь и попала в переплет нешуточный! И неужто эта лилейная леди до сих пор видела одних лишь накрахмаленных, отутюженных осужденных. — Слушайте меня внимательно, а двести шесть. Отныне тюрьма — ваш дом. Здесь вы останетесь до конца дней своих. Каким будет ваше существование — терпимым или невыносимым — зависит только от вас. За малейшее неподчинение вы будете жестоко наказаны, — женщина говорила неторопливо, напевно, выделяя интонацией каждый слог. — В случае примерного поведения вам будут предоставлены некоторые поблажки. В их число входит и возможность посещать Комнату Свиданий. Будь паинькой — и сможешь заняться сексом. Высшая Сила! Спасибо, я как-нибудь обойдусь. — Вижу я, а двести шесть, что вас не впечатлили мои слова. Что ж, отсутствие какой-либо реакции — тоже реакция, и очень красноречивая. Но только имейте в виду, а двести шесть: я и не таких, как вы, укрощала, — эльфийка, отложив в сторону регистрационную книгу, томно потянулась, встряхнула белокурыми волосами и, зевая, добавила: — Уведите заключенную. Чернокожая атлетичная тюремщица с обольстительными формами, затянутыми в одежду на пару размеров меньше, чем надо, отлипла от стены и с текучей грацией пантеры направилась ко мне, ответив на удивление низким голосом: — Слушаюсь, мистрис, — и, уже обращаясь ко мне, произнесла: — Девушка, присядь. У тебя с непривычки может голова закружиться. Вверх, на одиннадцать уровней. Последнюю фразу я осознала только в тот миг, когда участок пола (а именно — плита-ромб, на котором стояли я и охранница), мелко задрожав, взмыл в воздух. Ушли вниз стены, обитые циновками из тростника, обвешанные коричневыми фигурками полулюдей — полуживотных. Не успев даже крикнуть ой, я поднялась к глиняному потолку. и прошла сквозь него, проникнув в помещение, расположенное над кабинетом мистрис. Снова потолок. Комната. Потолок. От частой смены картин в глазах у меня замелькали разноцветные круги. *** Надзирательница петляла, словно заяц — и я петляла вместе с ней. У меня не получалось проанализировать маршрут нашего передвижения — поначалу я добросовестно запоминала: Поворот налево, направо, опять направо, — но на каком-то очередном узком коридоре, абсолютно ничем не отличающимся от пройденных ранее, я окончательно сбилась со счета. Сколько можно идти неизвестно куда. От усталости я натыкалась на все встречающиеся углы и, с трудом волоча ноги, по-старушечьи шаркала подошвами. Прошли минуты, а может, часы — и конвоир резко остановилась, а я, не успев притормозить, врезалась в нее. С таким же успехом я могла бы столкнуться с железобетонным столбом. Аккуратно отодвигая меня на расстояние вытянутой руки, красавица-негритянка пробурчала, сверкнув белками глаз: — Эй, потише, а двести шесть! — Извините. — Тридцать три бога и один дьявол! Ты похожа на свежевыкопанного мертвеца! Ну ничего, наш док быстро сделает из тебя бодренькую зомби! — Зомби. — я задышала часто и жадно, голова стала пустой и легкой, как шарик. Тюремщица добродушно улыбнулась во все тридцать два идеально ровных, крупных зуба: — Профессиональная шутка. Эй, слышь, я ведь пошутила! Крошка, дыши полегче, помедленней — у тебя начинается гипервентиляция. Легко сказать, да нелегко выполнить: я широко открыла рот, затягивая в себя живительный кислород, но легкие, мгновенно сократившись, вытолкнули его обратно. Затрепыхалось, как у пойманной птахи, сердце. Молодая женщина обеспокоено зацокала языком: — Плохи дела. Доставлю-ка я тебя к доку, детка! -. и, не теряя времени даром, ловко закинула меня, как подстреленную дичь, себе на плечо. — Не надо! Отпустите! — хотела выкрикнуть я — но не смогла, ибо сражалась с собственным организмом. И проигрывала ему. Через десяток вздохов я потеряла сознание. Что это вы мне при тащили , Лейла?! Новую пациентку, док. Я вижу, что это пациентка. Но в каком она виде! Да уж в каком есть. Уберите ее прочь с моей кушетки! Я кому говорю! Л ейла из вымирающего племени людоедов , заботливо ук утав свою подопечную белоснежной простыней, раз вернулась к смуглолицему мужчине в старомодных очках с затемненными стеклами , стоящему у этажерки с лекарствами : Док, помогите ей , пожалуйста . Нет. Тогда я забуду о том, что я вегетарианка и съем вас. Имитируя ужас, врач схватился за голову , а затем , сложив руки на груди, ис крив ил тонкогубый рот в иронич н ой усмешке : Отравитесь. Переживу. Кайл , девочка заслуживает вашего внимания хотя бы за то, что она голыми руками завалила Преобразующего. Бред глупых баб , страдающих предменструальным синдромом . Девушка улыбнулась: Это вы мистрис зовете глупой бабой?! Усмешка врача поблекла: Вы действуете в обход правил. Почитайте мой Контракт. Для того, чтобы я осмотрел пациентку, мне необходимо иметь разрешение Руты. Хорошо, я его добуду . Ждите , тюремщица вышла, хлопнув дверью. Оставшись наедине с заключенной, Кайл достал из шкафчика скальпель и склянку с наркозом : Надеешься на мою клятву, Лейла? Напрасно. Где я? На небесах. Надо мной склонился печальный золотой ангел в медицинском халате. — Милая, ты очнулась? Бог мой, как я тебе завидую — ты видела моих братьев. — Каких братьев. — я приподнялась на локтях, натягивая ткань покрывала. — Тс-с, молчи. И у стен есть уши. Скоро, очень скоро ты вольешься в нашу сплоченную команду и обо всем узнаешь. Я откинулась обратно на подушку, пытаясь переварить услышанное. Чьи-то братья, чья-то команда — чья-то чушь. Я-то тут причем. В мою переполненную копилку тайн удалось втиснуться новой загадке. Да не буду я ее разгадывать! Лучше посплю. А прекрасный ангел постережет мой сон. — Получите и распишитесь! — прервал сладкую дрему смутно знакомый голос. Его обладательница возникла перед моими слипающимися очами, размахивая листом бумаги — и карточный домик моей гипотезы, не выдержав такого стремительного напора, развалился на составляющие части. Нет, я определенно не в раю, а золотой небожитель оказался загорелым земным мужчиной. Не скажу, чтоб я шибко расстроилась по этому поводу. — Благодарю, Лейла. Девушка, мне нужно обработать ваши синяки и ссадины. Но до этого вам следует вымыться. У меня есть душ. Вы можете его занять. Это он мне? Мыться! Мыться! Вернуться к нормальной жизни! Я усиленно закивала головой. Брови негритянки поползли вверх: — С чего вдруг вы стали таким добреньким, док? — Не понимаю вашего сарказма, Лейла. Мне было нужно разрешение. Теперь оно у меня есть — и я приступаю к своим прямым обязанностям. Бу-бу-бу-бу. — Бу-бу-бу. Нет, они, конечно, не говорили бу-бу-бу. Это я уже не могла воспринимать человеческую речь — получив перегрузку, мой несчастный мозг работал на сниженных оборотах. То ли еще будет. Пережив чужую перепалку, я вроде как попала в душ. И ушибы мне, по-видимому, смазали. И в камеру доставили. А сейчас я, скорее всего, лежу на койке. Да, на койке. Она скрипит. Скрипеть — кипеть — петь — пиво — пиявки. пиявки. *** — Наше исправительное заведение предназначено для содержания особо опасных иномирных преступников, подрывающих основы общества. Мы разрабатываем новые, научные подходы к перевоспитанию заблудших душ — и тут же применяем их на практике. Вы, наверно, обратили внимание, на то, что из моего кабинета видна саванна, а из гостевой комнаты — березовая роща. Высокопоставленные гости, переговариваясь, подошли к окну. — Это — иллюзии, и созданы они не для украшения, а для устрашения. Заключенные не могут определить, в какой части материка находится тюрьма — и у них не возникает губительного желания устроить побег. Той же цели служит и руна непреодолимой преграды — она предостерегает злоумышленника: Попробуй выбраться наружу — и пропадешь. — Вы хотите сказать, что осужденные постоянно варятся в четырех стенах и совсем не выходят на прогулку? Это не способствует улучшению характера, — произнес подвижный лысый коротышка, стоящий отдельно от остальных. Рута снисходительно улыбнулась, вздернув аристократический носик: — Было доказано, что пыльную улицу могут вполне заменить внутренние оранжереи. — Кем доказано? Мне бы очень хотелось побеседовать с этим ученым. — По окончании экскурсии я отведу вас к нему. А сейчас позвольте показать вам мой цех, где вот уже пять лет производятся знаменитые витамины для Преобразующих. Там же вы увидите уникальную заключенную, которая может работать за троих. В коридоре я попрошу каждого из вас встать в центр одной из плит — подъемников. — Неужели все плиты в корпусе — магические лифты? А как же несущая конструкция здания? Какой настырный чиновник, — подумала начальница тюрьмы, — все-то ему надо знать. — По окончании экскурсии я специально для вас подниму из архива соответствующие документы. — Хорошо-хорошо, мистрис, — коротышка смешно замахал руками. — Я больше не буду вас отвлекать. Одернув юбку, эльфийка встала из-за стола и приглашающим жестом указала на дверь. Повинуясь ее знаку, комиссия вышла из кабинета. Маленький человечек стал замыкающим. Он все время к чему-то принюхивался. *** Цех. Высокий потолок, огромная площадь, темные углы и — несмолкающий шум. В первом отделении сооружен помост из стальных балок, на нем — две скованные волшебницы, надзиратель с кнутом и метровый чан. Каждые четверть часа открывается круг телепорта — и в течение пяти минут в емкость падают, стуча, розовые пилюли. Магички ждут, пока чан заполнится, а потом смыкают руки в кольцо — таким образом они накладывают чары на продукцию фармацевтики. Но вот заклинание завершено, чан опрокидывается — и его содержимое попадет в наклонный желоб. Скатываясь вниз, пилюли оказываются во втором отделении, где их расфасуют в стеклянные пузырьки руки заключенных — людей. Осмотрев и пообсуждав первые два этапа производства, посетители перешли в третье отделение. Шорох, шипение. Лента. Она приносит мне баночки. Я кладу их в коробочки — и снова на ленту. Взять из ящика выкройку, согнуть ее. Раз, два, три. двенадцать сгибаний. Рука берет баночку, рука держит коробочку. Баночку — в коробочку. Захлопнуть крышку. Поставить на конвейер, взять заготовку. Это — счастье. — Трудится, как автомат! Как же это у нее получается? Рута прошлась туда-сюда, обдумывая ответ: — Она — олигофрен, как установил при обследовании наш врач. Но больная двигается с хорошей скоростью — и поэтому я поставила ее за конвейер. Здесь заключенная приносит пользу, отрабатывая свой хлеб. Пораженные гости промолчали. Лишь коротышка горестно воскликнул: — Несчастное создание! Могу я с ней поговорить? — Она — робот, а не человек. Жалость не уместна. А двести шесть! Повернитесь ко мне! Бритоголовая девушка в безразмерной бежевой робе отставила в сторону пузырек и медленно развернулась. Ее лицо не выражало ничего. Глава 11. — Майа. Имя заключенной-дебилки было произнесено с такой нежностью и теплотой, что Рута приняла его за слуховую галлюцинацию. Убирая со лба непослушную челку, женщина поморщилась от досады: И зачем я допила ту четвертую кружку кофе. Мерещится теперь всякое. — МАЙА. — слово жестью прогремело по цеху — и отразилось гудением и зудом в ушах начальницы тюрьмы. Эльфа инстинктивно прикрыла их ладонями, потрясла головой — и уставилась округлившимися глазами на источник столь ошеломляющего звука. Ор нелепого коротышки по-настоящему напугал ее. Надзиратели же, в отличие от своей командирши, проявили чудеса сообразительности и расторопности: действуя по проверенному веками принципу: сначала скуем, а разберемся, виновен или нет — потом, они метнули в маленького крикуна десяток шариков — нейтрализаторов. По идее, эти чары должны были связать его не хуже смирительной рубашки. Но не связали. Чиновник оказался предусмотрительным малым: он окружил себя и арестантку иридиевым щитом, способным отразить почти любую магическую атаку (см. главу Щит иридиевый, универсальный в учебном пособии Магическая защита и нападение издательства Военной Академии им. Первого Тролля). Шарики отскочили от заслона, как мячики от теннисной ракетки — и два недостаточно ловких тюремщика вышли из строя примерно часа на два. — Сбавьте пыл. Я из эпидемиологического отдела СЭС. Предлагаю вам в этом убедиться. Вот мои документы, — мужчина, на мгновение нарушив целостность экрана, бросил к ногам эльфы черный тисненый бумажник. В образовавшуюся брешь тут же полетели пестрые ленточки, каждая из которых заканчивалась влажной присоской. Пять ленточек были перерублены восстановившейся преградой, но одна, самая быстрая, достигла таки цели — и приклеилась к смутьяну в районе солнечного сплетения. Отлепив от себя извивающуюся змейку, коротышка угрюмо произнес: — Оставьте ваши шалости! У заключенной ярко выраженное маладис менталис. Это заболевание заразно, передается воздушно-капельным путем и в восьмидесяти случаях из ста заканчивается летальным исходом. — Заразно? — Рута, выронив из рук проверяемое удостоверение, попятилась назад — и чуть не споткнулась о трехъярусную пирамиду из пластмассовых ящиков. По толпе посетителей прокатилась волна беспокойства, переходящая в панику. Кто-то громко всхлипнул, а кто-то — чертыхнулся. Только неудовлетворенное, какое-то нездоровое любопытство все еще удерживало людей на месте. Коротышка не ответил. Он был занят — снимал бинты с тонких запястий а двести шесть. Она была похожа на сломанную марионетку, которую, отчаявшись починить, выбросили на свалку. Гости и тюремщики ошарашено следили за плавными, отточенными движениями коленопреклоненного человечка. Только сняв последний слой повязки, он разомкнул плотно сжатый, побелевший от напряжения рот: — Да. Я объявляю карантин. До его отмены никто из вас не сможет покинуть это здание. Курок был спущен: гости, до сей поры ведущие себя с учтивостью джентльменов старой закалки, толкались локтями, сбивали друг друга с ног — лишь бы поскорее выбраться из опасной зоны. Заметались прикованные к конвейеру уголовницы — и по сутулым спинам нерадивых работниц заплясали бичи надсмотрщиков. Под ногами хранителей порядка лопались цилиндрики рассыпавшихся пилюль. Рута некоторое время пассивно наблюдала, как трещит по всем швам и стыкам ее гордость и отрада — линия по производству высокоценных таблеток, а потом, отбросив в сторону повадки благовоспитанной дамы, завопила: — РО-О-ОЛЬГАНГ! СТО-О-ОП! Механизм, послушный голосу разъяренной женщины, остановился. Не разбитой оказалась всего одна баночка из партии в пятьдесят штук. Тем временем сбившиеся в стадо двуногие добрались до выхода: — Нас замуровали! — заскулил сухонький старичок, зажатый между прозрачным барьером, загородившим дверной проем, и телом ломящейся наружу матроны. — Вздор! Парни, поднажмем! — гаркнул краснолицый здоровяк, рвущийся вперед с настойчивостью тарана. — Изверг! — взвизгнул старичок и, высвободив из плена костлявую руку, ударил силача по носу. И сошелся бы осерчавший медведь со старым котом-задирой не на жизнь, а на смерть, если бы не вмешалось Проведение. Под видом санитаров в тюрьму проникли семеро Ловцов. — Дамы и господа! Внимание! Сейчас каждому из вас сделают укол дерината! Этот препарат стимулирует дренажно — детоксикационную функцию лимфатической системы, активизирует противовирусный, противогрибковый и противомикробный иммунитет. Короче, лекарство вам поможет! — вдохновенно произнес молодой медработник, попутно превращая спичечный коробок в холодильник средних размеров. Но публика лжесанитару попалась не благодарная. Она была увлечена своим собственным делом, а если конкретно — бегством из тюрьмы. Юноша горевать по этому поводу особо не стал, а сосредоточился, ра-азмахнулся — и накинул на возбужденную толпу охотничью сеть с успокаивающим эффектом (данный набор два в одном продается в магазинах Оружие только при предъявлении лицензии Ловца). После чего выступление оратора было выслушано с большей почтительностью. Старшим в группе по поимке и истреблению нечисти был гном по прозвищу Железный Секач, отличавшийся от прочих членов команды крайней неразговорчивостью и железными клыками. Поручив боевым товарищам навести порядок в помещении, гном подошел к иридиевому заслону. — Объект? — Упырь. Гном засопел. — Ранг? — Низший или средний. — Тогда справимся. Вы с нами? — надо сказать, пять слов для Секача — это целая речь. И далась она ему со скрипом. — Нет. — Жаль. — Здание я заблокировал, как мог. Остальное — за вами. Удачи. И пришлось Секачу обойтись без помощи Преобразующего. *** Еловые ветви прогибались под тяжестью снега. Тиилли-тили, — распевали невидимые птички, а солнышко пригревало совсем по-весеннему. Я стояла на опушке леса, погрузившись по колено в ледяную крупу, но холода не чувствовала. Наверно потому, что на мне были обуты сапоги с высоким голенищем. В голове крутились обрывки каких-то сюрреалистических образов и чудные думы. Найдя среди полусформировавшихся мыслей одну, более-менее разумную, я произнесла ее вслух, дабы услышать звук своего голоса: — А где баобаб? — На Черном континенте, — сообщили мне приятным баритоном. Кто там спрятался за моей спиной. Я поспешно обернулась. Мужчина, вольготно сидящий на стволе упавшего дерева, показался мне смутно знакомым. — Хаме. Владислав. — Верно. С возвращением, Майа, — Хамелеон спрыгнул на землю и подошел ко мне. Очень близко подошел. Глаза его сияли. — Ты когда-нибудь каталась на радуге? Глядя на мою вытянувшуюся физиономию, он рассмеялся, как мальчишка: задорно и заразительно. — Посмотри налево! Радуга. Зимой. Рядом со мной! — А ее потрогать можно? — Конечно. Столп, состоящий из семи разноцветных лучей, был не эфемерным, а до жути материальным — и ощутимо пружинил под рукой. Волшебство! Мой следующий вопрос был задан голосом пятилетней девочки: — А как на ней катаются? Оказалось, это очень просто. Всего-навсего нужно согнуть радугу, сесть на нее верхом (или же свесив ноги на одну сторону) и сказать: Поехали. И вы тот час заскользите вверх, к небесам. Глядя на краснолесье с высоты птичьего полета, вдыхая полной грудью бодрящий морозный воздух, я кое-что вспомнила. И это кое-что меня сильно тревожило. — Владислав? — Да, Майа? — Что со мной произошло? Хамелеон погрустнел, потухла лукавая смешинка в светло-серых глазах — и мгновенно поблекла волшебная радуга. — Ты тяжело болела — и только сегодня пришла в себя. Не новость для меня. — А как же я вышла из тюрьмы? Вместо ответа Хамелеон достал из кармана плаща маленькую серебряную монетку, подкинул ее на ладони и легонько дунул. И то, что было денежкой, стало льдинкой. — Чудище. Владислав-Хамелеон-Чудище улыбнулся и кивнул: — И, как и у всякого уважающего себя Чудища, у меня есть свой собственный готический замок. Вместо горшочка с золотом на другом конце радуги я нашла старинную крепость. Глава 12. Готика, готический замок. Для меня это прежде всего ажурные башни — утонченные, обладающие мрачной красотой; стрельчатые окна, красочные витражи. и полумрак комнат, лишь слегка потесненный робким пламенем свечей. Но представшее предо мной основательное оборонительное сооружение мало походило на готический замок. Своими широкими круглыми башнями, мощными стенами, сложенными из белых каменных глыб, оно скорее напоминало северные крепости моей родной Гипербореи. — Он опять перестроился. — Кто? — я перестала разглядывать крепостные бойницы (от них так и веяло угрозой) и вопрошающе посмотрела на Хамелеона. — Мой замок, — с этими словами Владислав обвил рукой мою талию. и спрыгнул с радуги, увлекая меня за собой. Я инстинктивно вскрикнула — до весьма твердых булыжников внутреннего дворика было, по крайней мере, метра четыре. Но рисковый прыжок перешел в парение — и на землю мы опустились с мягкостью и плавностью двух невесомых перышек. Высвободившись из неохотно разомкнувшихся объятий, я выровняла сбившееся дыхание и с укором воззрилась на Хамелеона. Он ответил мне невинным-преневинным взглядом — взглядом младенца, только что испачкавшего свежие пеленки. Не на шутку рассердившись на притворщика, я произнесла подчеркнуто вежливо: — Владислав, я очень вас прошу: прежде совершить что-либо, подобное этому опасному прыжку, предупредите меня, ладно? Взор коварного мага остался все таким же невинно-недоумевающим. У меня аж зачесалась рука — так мне захотелось влепить Владиславу пощечину. Сейчас ка-ак размахнусь! Всецело сосредоточившись на подавлении своей агрессии, я пропустила тот миг, когда выражение глаз Хамелеона изменилось. Не было больше улыбчивого волшебника — на меня смотрела сама квинтэссенция холода, остроты и бесчувствия. И я как-то резко ощутила, что мы с Чудищем одни в этом запорошенном снегом дворике. Преодолевая сковавший меня страх, я дотронулась до холодных пальцев мага: — Что с вами? Завораживающее это зрелище — видеть, как тает многолетний лед в зрачках Хамелеона. — Со мной все в порядке, Майа. Прости, если напугал тебя, — голос Владислава охрип, а сам он был бледен, словно все жизненные силы покинули его. Чужая душа — потемки, душа чужака — потемки вдвойне. И странное поведение Хамелеона можно было бы списать на иномирное происхождение волшебника: дескать, все чужаки — чудаки да сумасброды, и нечего над их поступками голову ломать. Но я не стала делать столь скоропалительных выводов. Так же, как и лезть к Владиславу с расспросами, коих, как вы знаете, у меня накопилось уже предостаточно. Вместо этого я заняла позицию стороннего наблюдателя, а объектом наблюдения избрала не восковое лицо с четко выраженными скулами (ибо я и так пялилась на него неприлично долго), а кончики своих сапог: Однако славная у меня обувка, добротная — много километров я в ней могу пройти, не зная усталости! Только где та дорога, что приведет меня домой. Словно грустя вместе со мной, померк погожий день. Лучи солнца больше не ласкали кожу, а набравший силу ветер скорее не бодрил, а раздражал меня. С нахмурившегося неба упали первые хлопья мокрого снега. Оценив погодные изменения, я набросила капюшон, но одна особо крупная снежинка попала-таки мне в уголок глаза и, растаяв, скатилась по щеке алмазом поддельной слезы. — Тебе дать платок? — Это не слезы, это — снег. — Я вижу. — Платок мне не нужен, спасибо. Обмен любезностями не оторвал меня от основного занятия — я продолжала упорно рассматривать обувь из черной замши. Но от окружающей действительности не спрячешься за парой сапог, пусть даже и очень качественных — и в голове моей, помимо воли, возникло следующее умозаключение: Хорошая беседа получилась, содержательная. Если так и дальше пойдет, то к осени мы доберемся до обсуждения еще более животрепещущих тем, чем потребность в носовом платке. Например, сколько стоят кабачки и баклажаны на местном рынке — это очень актуальная тема для разговора. — А почем у вас на рынке кабачки? — я решила ускорить развитие событий, а не откладывать дело в долгий ящик, ожидая какую-то там иномирную осень. Ответом мне послужило удивленное молчание. — Это что, коммерческая тайна? — я уперла руки в боки. — Нет, конечно, — в окрепшем голосе Владислава мне послышалась искренняя обеспокоенность. — Обещаю, мы с тобой обязательно потолкуем о ценах на кабачки. Но прежде, чем приступить к серьезному разговору, я думаю, нам стоит слегка расслабиться, отдохнуть, поужинать. Кстати, сегодня на ужин будет картошка с грибами. Ты как относишься к грибам? — Положительно. Причем, если в картошке я обнаружу пару бледных поганок, то буду просто счастлива. Хамелеон закашлялся. — Постучать вам по спине? — участливо спросила я. — Кхе-кхм-кхм. Спасибо, не надо. Стук-стук-стук — и в полуметре от меня появились мужские ботинки на толстой подошве и длинный серый плащ. Стук-стук — и они исчезли из поля зрения. Благодаря булыжникам и подкованным каблукам я могла, не поднимая головы, отслеживать местоположение Владислава. Стук-стук-стук-бесконечный перестук. Судя по всему, маг ходил кругами, а я была их центром. Это кое-что мне напомнило. — В лесу родилась елочка, в лесу она росла. Стук внезапно смолк. — Пожалуйста, продолжайте! Мне нравятся, когда водят хороводы. Стук-стук. Шорох. — Майа, мне придется сделать тебе укол. Это необходимо, поверь. — Зимой и летом строй. Ой! Какие кусачие здесь насекомые, — отметила я про себя, прежде чем нырнуть в омут тьмы. *** Приснится же небылица! — подумала я и распахнула глаза. Постельное белье было нежно-персикового оттенка, а полог над кроватью — светло-фисташкового. Полог. Над кроватью. Ч-черт! Где я. Перекатившись на край необъятной постели, я потянулась рукой к занавеске. Пальцы испуганно замерли в пяти сантиметрах от цели, а потом, решившись, раздвинули шелковистую ткань. Комната была светлой, роскошной, просторной, и в ней — слава Высшей Силе! — не оказалось восточного вельможи в парчовом, расшитым золотом халате (я уж грешным делом подумала, что нахожусь в серале, сиречь гареме). Но все же где я. Рывком вскочив, я вынуждена была снова опуститься на королевское ложе — у меня закружилась голова: мир прыгал и вертелся, как неугомонный щенок. Поспешишь — русалов насмешишь, — процитировала я известную народную мудрость и, посидев немного, предприняла вторую попытку по вставанию с кровати. Но, как известно, бог троицу любит — и утвердиться в вертикальном положении мне опять не удалось — ноги разъехались в разные стороны. Полежав на мягком, податливом ковре примерно четверть часа, я решила вообще не вставать, а доползти до одного из четырех окон. К счастью, сил на ползанье мне хватило. Уцепившись за батарею, я подтянулась. Ба, знакомая картина! Двор, сад, стена. я во владениях Хамелеона. Так то был не сон. Блин! Неловко-то как! Расстроенной бесформенной грудой я рухнула на ковер, а потом, мысленно побранив себя за минутную слабость, собралась, поджала к себе колени и уткнулась в них носом. Соприкосновение носа с ногами породило невеселую думу: я мыслю и веду себя, как помешанная. Я оторвала нос от колен и криво улыбнулась: раз я сошла с ума, то. то к черту, черту неловкость и стыд! — Владислав. — крикнула я, для усиления шума забарабанив костяшками пальцев по батарее. Надеюсь, что хозяин крепости где-то поблизости — и придет на мой отчаянный зов. Скрип несмазанных петель нарушил сгустившуюся тишину (после моего крика в помещении зависла такая засасывающая, физически ощутимая тишина, что хоть топором ее руби — не перерубишь: топор увязнет). Короче говоря, тишина была жуткая, могильная, а звук ее нарушил вполне земной. Так вот. Я повернула голову влево, безошибочно определив источник звука. У полуоткрытой дверцы платяного шкафа стоял взъерошенный волшебник в синем халате. С плеча Преобразующего кокетливо свисала женская ночная сорочка. Я заморгала. — Ты как? — осведомился маг. — Н-нормально. Но если вы мне не объясните, что со мной происходит, то я окончательно свихнусь. Хамелеон, сверкая босыми ступнями, подошел к окну и бухнулся на ковер рядом со мной, задев локтем батарею. Сорочка соскользнула с халата и упала на пол пенным облачком. Мужчина поднял ее, задумчиво повертел в руках — и закинул на подоконник. — Не свихнешься — я не дам. А некоторая неадекватность твоего поведения и разброд мыслей (это временно, уверяю тебя) объясняются тем, что ты перенесла тяжелую форму маладис менталис. Это болезнь души, вызванная тюремным врачом при помощи черной магии. — Но зачем? — Кайл хотел сделать из тебя зомби, беспрекословно послушный живой автомат. Зомби. зомби. Ухватившись за скверное слово, наружу вылезли, скаля грязно-желтые клыки, все те дурные воспоминания, которые я так старательно прятала от себя в самом пыльном, самом дальнем уголке своего сознания. Тюрьма стала для меня личным адом на Земле — но я осознала это только сейчас. Владислав сказал неправду — Кайл НЕ хотел сделать из меня зомби, он СДЕЛАЛ из меня зомби. Глава 13. — Брось придуриваться! Из тебя дебилка — что из меня каракатица! — Лейла дернула меня за руку, разворачивая лицом к себе. — А может тебе выгодно притворяться, а, детка? Ведь у тебя теперь одноместный номер люкс с персональным толчком! Я всматривалась в правильные черты негритянки, изуродованные гневом, и пыталась осознать, чего же она от меня хочет и почему так сердится. — Ты переигрываешь, девушка. Не таращь в удивлении глаза — не поможет. Какая страсть в голосе! Какая экспрессия! Но смысл произнесенных слов по-прежнему доходил до меня крайне туго. — Я просто обязана познакомить вас со своим другом, Троем. Из вас получится отличная пара. Если вы не лесбиянка, конеч. — удар под дых не позволил мне договорить. — Еще добавить, детка? — К-конечно, — выдавила я из себя, заканчивая свое предложение. — Как скажешь, — расплылась в улыбке тюремщица — и я на собственной шкуре узнала, что такое хук правой. Не дожидаясь, пока в голове стихнет гулкое эхо, я дотронулась трясущимися пальцами до подбородка — и убедилась, что моя челюсть все еще при мне. — Если захочешь добавки — только попроси. Приняв мое смятенное молчание за безоговорочную капитуляцию и смирение, молодая женщина разжала бронебойные кулаки. и отстегнула с пояса резиновую дубинку. Демонстративно помахивая обманчиво мягким орудием, надзирательница спросила почти дружелюбно: — Усвоила урок? Тогда отклеилась от стены и в темпе пошла вперед. Док, поди, заждался. И я, пошатываясь, пошла. А отклониться от истинного пути или замедлить ход мне не дал волшебный жезл — дубинка. Наше дальнейшее продвижение по тюремным переходам почему-то напомнило мне сцену из малобюджетного фильма ужасов: ни о чем не подозревающая главная героиня идет себе — гуляет по зловеще пустому зданию, а за углом/дверью/собственной спиной ее давно поджидает крупная неприятность в лице бывшего друга/зубастого монстра/харизматичного главного злодея. Но, в отличие от вышеупомянутой главной героини, я наверняка знала, что притаилось за белой дверью местного медпункта: хозяин. Мой хозяин. -Что так долго? — произнес, сдвинув соболиные брови, Кайл. Он сидел за столом, облокотившись о стеклянную столешницу, измученный и мрачный, словно грозовая туча, одетая в тесный медицинский халат. — Об этом лучше спросите у вашей подружки, а мне некогда лясы точить, — тягучее контральто чернокожей надзирательницы разлилось по комнате, словно отравленная ядом патока. — Спрошу обязательно. Вы можете идти, Лейла, — потирая переносицу, устало выдохнул доктор. Молодая женщина, улыбнувшись подобострастно, присела в глубоком реверансе (что несколько не вязалось с презрительно-насмешливым выражением ее глаз и обтягивающими кожаными брюками): — Как будет угодно Вашему Величеству. — Лейла, ни у вас, ни у меня нет времени на эти игры. Давайте отложим нашу ссору на завтра, ладно? Распрямившись, надзирательница посмотрела, критически сощурившись, на сгорбленную мужскую фигуру: — Так и быть, док, я пощажу вас, ибо вы сегодня не в форме. Воркуйте, голубки. Отвесив Кайлу еще один, полный иронии, поклон, негритянка устремилась к выходу. Стук каблуков прозвучал, словно барабанная дробь. Пожалуйста, Лейла, только не оставляйте меня с ним, — прошептала я, едва шевеля губами. Но мой призыв не был услышан: она покинула кабинет. Встретившись взглядом с хозяином, я съежилась, втянула голову в плечи. — Майа, иди ко мне. Пора принимать лекарство, — приказ хлыстом рассек воздух, удавкой стиснул горло, щипцами дернул каждый нерв, принуждая не идти даже — бежать к Кайлу. Миг — и я стою перед ним, дрожа, как лист осины. — Выпей, пожалуйста, — доктор протянул мне мензурку с прозрачной жидкостью. Морщины на его лбу стали глубже, а брови слились в одну сплошную линию. Моя левая рука дернулась, как лапка лягушки, пронзенная током, а затем обхватила предложенный сосуд и медленно-медленно поднесла его ко рту. В нос ударил запах полыни, губы соприкоснулись со стеклом. — Пей же! — в голосе хозяина проскользнула нотка нетерпения. Я запрокинула голову и чуть сильнее, чем надо, сжала ладонь. Хрусть! — пробирка распалась на две аккуратные половинки, и часть лекарства, минуя рот, пролилась мне на робу. — Неподчинение или неуклюжесть? — ледяной тон Кайла не предвещал ничего хорошего. Мне вдруг захотелось стать маленькой, незаметной и забиться в какую-нибудь щелку или темный уголок. — Скорее неподчинение. Сидеть, а двести шесть! Та же сила, которая заставила меня побить рекорд скорости на короткой дистанции, дернула меня вниз почище стопудового груза, и я скорее не села, а свалилась на трехногий табурет. — Давай я вкратце опишу тебе, как ты проведешь ближайший час. Здесь, в соседней комнате, сидит эльф-иномирец, страдающий ревматоидным артритом и наведенной порчей. Заключенный почему-то думает, что я исцелю его, хотя в этом нет никакого смысла: затраты на лечение не окупятся. А раз затраты на лечение не окупятся, то эльф из категории пациентов автоматически переводится в категорию обыкновенного мяса. Майа, ты когда-нибудь рубила мясо? Это не риторический вопрос. Отвечай, милая. Нет-нет-нет-нет! — Да. — Хорошо. Значит, ты мне поможешь. Глава 14. Я не праведница: у меня, как и у всех, бывают приступы дурного настроения, когда, вместо того, чтобы выпустить на улицу пойманного паучка, я безжалостно топлю его в ванной; когда я задираю родных, стремясь заварить скандал, который принесет мне долгожданную нервную разрядку, когда. Впрочем, примеров, подтверждающих, что у меня отнюдь не ангельский характер, я могу привести сколько угодно, да вы и сами без труда сможете продолжить этот список, если немного поднапряжете свою память. Но, с другой стороны, пуская ко дну несчастное насекомое, я не испытываю особой радости; затеяв ссору, я после мучаюсь-таки угрызениями совести, что доказывает: хоть у меня и нет сияющего нимба и пушистых крыльев, но зато и повышенной рогато-хвостатости тоже нет. Хотя, как мне кажется, самому паучку без разницы — святоша ли рыдающий его потопит или же ухмыляющийся живодер: результат-то — один! Вы, наверно, думаете, что за этим лирическим отступлением последует подробный рассказ про отрывание лапок у подопытного паучка — эльфа? Нет, не последует: по счастью, прагматизм Кайла взял вверх над его жестокостью. *** Комнату, смежную с кабинетом доктора, можно было смело назвать кладовкой или шкафом из-за ее игрушечных размеров метр на полтора, но, тем не менее, в ней хранились не медицинское оборудование или же спецодежда, а тощий серый кот с ярко-желтыми глазами и, судя по характерному душку, кошачий туалет. Да-да, вы не ослышались — именно кот. Правда, не совсем обычный, как выяснилось немного позднее. — Ну и как ты себя чувствуешь? Руки меньше болят? — поинтересовался доктор у забившегося в угол животного. Ответом было душераздирающее МЯУ-У-У Я-У-У. — Отвечай по существу, д семьдесят! — прошипел Кайл, приподнимая кота за шиворот. — Лушше, с-спасипо мяу. — Лучше. — казалось, мой хозяин не верит собственным ушам. — Лешепное холотание пыффает тффорит шудеса, яур! — подал голос котяра и, чтобы доказать правдивость своих слов, протянул к Кайлу лапки с предусмотрительно втянутыми когтями. — Я врач, а не ветеринар, — недобро улыбнулся мужчина, поправляя сползшие на кончик носа очки. — Но фы ше префратите меняу опратно? Поша-а-алумста-а! — умоляюще промяукал околдованный эльф и с надеждой посмотрел на Кайла. — Тише — или обращу в таракана! Кот, ужаснувшись такой перспективе, поджал хвост, уши и затих. — Майа, что ты знаешь о трансфомедицине? Это что, экзамен?! — Э. — выуживать сведения из замутненного наркотиком мозга было очень трудно. — Э. некоторые. заболевания. не являются. не являются общими для магических существ и живот. животных. Поэтому, превращая тролля в жужелицу на три дня, мы можем избавить его, например, от. от. малярии. Но это опасно. долго оставаться превращенным — грозит полным распадом личности. — В общем и целом — верно, но я бы хотел остановиться. — Сохласен на тарахана! Фылешите меняу, доуктор! — радостный возглас кота перекрыл негромкую речь Кайла. Хозяин посерел, хозяин поджал губы — а д семьдесят, не замечая надвигающейся бури, продолжал возбужденно выкрикивать: Да хоть в плоху! Да хоть ф амепу! Лишь пы руки фылешить! Шмяк! — комок шерсти столкнулся с бетонной стеной. — МЯ. — продолжения не последовало. — Если он выжил, то я сам его прикончу, — поманив к себе пальцем безжизненную тушку, Кайл пошел к столу — и то, что когда-то было эльфом, грязной половой тряпкой потащилось вслед за моим хозяином. Кот выжил: об этом неоспоримо свидетельствовали его усы. Они дрогнули, выдавая своего владельца с головой, точнее, с мордочкой. Кайл встрепенулся и подобрался, словно охотничья собака, взявшая след — и тотчас развил бурную деятельность по подготовке к операции. Вернее, к пытке, поскольку вместо скальпеля, пинцетов и зажимов из глубин железного шкафа, больше похожего на перевернутый сундук, были извлечены ножовка, пассатижи и тиски. Бросив инструменты рядом с неподвижно лежащим котом, врач сердито прикрикнул на меня: — Майа! Не стой столбом! Быстро надевай комбинезон и перчатки! Быстро надевай! Задача была поставлена, но решить я ее не могла: поблизости не было ничего, хоть отдаленно напоминающего комбинезон. Снять, что ли, покрывало с кушетки и завернуться в него? А руки обернуть полотенцами? — Одежда лежит на нижней стеллажной полке. Не тормози, ученица! Боясь прогневить Кайла, я вихрем бросилась выполнять команду. Но моя торопливость оказалось тщетной: кнопки комбинезона почему-то отказывались застегиваться, а пальцы — гнуться. За то время, пока я возилась с упрямой застежкой, хозяин успел переодеться в синий хирургический костюм, вернуть коту истинный облик и растянуть стол до размеров операционного. — Больной очнулся — будем резать! — хозяин, включив мини-прожектор, взял в руки ножовку. Свет, отразившись от полотна, солнечным зайчиком запрыгал по комнате. Я шумно сглотнула враз загустевшую слюну. Во рту стало очень сухо. — Меняу не надо резать! Я здоров, видите. — янтарно-желтые глаза юноши расширились от ужаса. Он, невзирая на деревянные колодки, сковывающие запястья, умудрился повернуть ладони тыльной стороной вверх, демонстрируя врачу пальцы, изуродованные артритом. — Сэр, я могу быть вам полезен! Это будет подушка-думка класса люкс! Я ведь превосходный плетельщик снов, господин! Вы сможете заново пережить лучшие моменты своей жизни, побродить по тенистым тропинкам детства! И все это — без вмешательства Преобразующих! Кайл, склонив голову набок, с чуть заметной кривоватой улыбочкой выслушал россказни бывшего кота. А хозяин-то, похоже, заинтригован! — Если твои суставы обрели прежнюю подвижность, я разрешу тебе приступить к работе. А завтра ты вернешься ко мне. И обязательно принесешь с собой подушку — я договорюсь с охраной. — Спасибо, добрый господин! Мои суставы подвижны, как никогда, — скороговоркой проговорил заключенный, косясь на ножовку. Я тоже на нее покосилась. Один день отсрочки! Высшая Сила, не оставь нас! Глава 15. — Владислав, а как долго я пробыла за решеткой? — вернувшись из мрачного прошлого в спокойное настоящее, я решила расставить все точки над i. Хамелеон по-прежнему сидел рядом, ожидая, когда я приду в себя. — Два дня. Два дня? Но почему тогда мне кажется, что прошли годы?! — я, волнуясь, запустила руку в спутанные локоны — и тут же ее отдернула, точно получила ожег. — Вы лжете. Хамелеон прищурил правый глаз: — Почему ты так решила? — А это что такое? — я потрясла новоприобретенной гривой. — Волосы, — не смутившись ни на йоту, ответил Владислав. — Меня в тюрьме обрили наголо, — произнесла я тоном обвинителя. — А я их заново отрастил. Если ты помнишь, у меня есть специальный нож. Упс. Ошибка вышла! И впрямь, если Хамелеон умеет сращивать переломы, почему бы ему и волосы не отрастить. — Простите. — Да ничего, — мой собеседник заерзал на ковре, устраиваясь поудобнее — понял, по-видимому, что разговор будет долгим и утомительным. При смене позы халат Преобразующего чуть сполз на сторону, обнажая часть плеча. Я уставилась на белую полоску кожи, словно на айсберг, лежащий на раскаленных песках Дешата. Не-е, не как на айсберг. Как на мороженое — запретную сладость для слабого горла. Лизни раз-другой — и неделю в постели проваляешься. С градусником подмышкой. Сии плотоядные мысли, внеся еще немного сумбура в мою и без того больную голову, отразились на лице голодной гримасой. Хамелеон подался вперед, старательно изгибая губы в бледном подобии своей обычной улыбки. Не знаю, какие у него там были намерения, но на сцену соблазнения это походило меньше всего. я растерялась — и не придумала ничего лучше, как, ткнув указательным пальцем во владельца замка, выпалить: — Ой, а у вас рука новая! Страшная улыбка истаяла, Владислав отодвинулся обратно к батарее. Волшебный, чувственный момент сгинул во тьме небытия. Помянем ушедшего добрым словом. Пропал момент — пришла неловкость, сухая как щепка дама со слезящимися глазами, вечно таскающая за собой потертый чемодан язвительных усмешек да упреков. Но постойте — я же полчаса назад самолично выпроводила настырную тетку! Кто вновь впустил ее в мою историю. А ну-ка, признавайтесь! Молчите. Так-с, отлично. Дальше пойдут предложения, насквозь пронизанные неловкостью. Приятного прочтения! Как ты могла-а? Что он о тебе теперь ду-умать будет? Вырвала спасителя своего, врагами премногими израненного, из объятий Морфея златокудрого? — вырвала! А зачем, спрашивается? Чтобы закидать дурными вопросами! Чтоб недоверие свое, огульное, магу выразить безотлагательно! Чтоб на шею ему, бедному, в припадке экзальтированном кинуться! Да как ты одета, бесстыдница? Хоть бы в одеяло завернулась, когда с кровати слезала, распутница! — зудела неловкость. Всерьез увлекшись самобичеванием, я на минуту впала в состояние ничего не вижу и не слышу (будь поблизости дракон, он давно бы меня схрупал), поэтому неудивительно, что я кое-что пропустила. -. вызывают. — А? — я затрясла головой. — Меня вызывают, — повторил маг. — Слушай внимательно: баночка с лекарством — на туалетном столике, тебе надо принимать по таблетке один раз в сутки, натощак. Еда — на кухне. Чтобы туда попасть, надо зайти в платяной шкаф и сказать кухня. Захочешь вернуться обратно — распахнешь кухонную дверь со словами комната Майи. В здании почти каждая дверь работает в двух режимах: стандартном и телепортационном. Ключ к перемещению — название пункта прибытия. Можешь так хоть всю крепость облазить. Понятно? — Понятно, но. — Прошу, не перебивай, — Хамелеон предупреждающе поднял руку. — Связь между мирами прервана, бандитов ловят, тюремный врач — мертв. Майа, меня не будет несколько дней. Замок — надежен и безопасен, так что отдыхай, набирайся сил и ни за что не переживай. Фигура Владислава стала одномерной, нечеткой, похожей на грубый карандашный набросок. А сейчас ведь исчезнет — и я останусь одна в огромном, пустом, безопасном замке. Одна! В замке! Огромном! Пустом! — Подождите! Возьмите меня с собой! Обещаю, я не буду вам мешать! — я попыталась зацепиться за блекнущий контур. Банальное физическое вмешательство в чужую магию оказалось небезуспешным — моей добычей стала синяя тряпочка, халат Преобразующего. Неловкость улыбнулась так, что стали видны брекеты на зубах, и с треском раскрыла свой чемодан. Много ли, мало ли времени прошло после ухода Владислава — про то не ведаю, часов под рукою не было, но сидеть и предаваться унынию мне, в конце концов, надоело. По-стариковски кряхтя и охая, я встала с пола. В глазах потемнело, кровь застучала о стенки черепа, но я крепко обняла шнур от занавески — и моему организму пришлось таки смириться с прямостоячим положением. Добрые люди, ау! Подскажите, пожалуйста: каковы мои шансы дойти до телепорта на своих двоих? А вот и не угадали! Правильный ответ: без понятия! (Пояснение: для построения классической вероятностной модели имеющихся у вас данных явно недостаточно). Итак, отказавшись от теоретических выкладок, я вплотную занялась практикой: первый шаг был самым сложным, второй преисполнил меня великой радостью (я, расхрабрившись, даже свой страховочный канат отпустила), а на третьем-четвертом в голове сформировался гениальный по простоте план: Сейчас быстренько проглочу таблетки, сбегаю на кухню за провиантом, потом — оружейную найду. Оденусь-обуюсь — и прочь из замка. Ой, едва не забыла: надо будет обязательно оставить Хамелеону благодарственную записку. Волна легкой эйфории накрыла остатки здравого смысла. Казалось, стоит мне выйти за порог да щелкнуть легонько пальцами — и все наладиться: Книга — найдется, злодеи — раскаются, тюрьма обернется страшным сном. Дойдя до туалетного столика, я осторожно свинтила крышку с одиноко стоящего пузырька. Внутри него лежали влажно поблескивающие, нежно-сиреневые пилюли. Настроение почему-то сразу упало градусов на тридцать. Присев на краешек низкого пуфика, я расправила смятый аптекарский ярлычок. Золотые буквы, четыре четко напечатанных слова. и ни грамма смысла. Этикетка оказалась для меня китайской грамотой. А ведь это только вопрос доверия — есть мне их или нет. — Ваше здоровье, Владислав! Надеюсь, что и вы желаете мне того же, — бросив виноватый взгляд на оставленный Чудищем халат, я приняла таблетку. Она приятно охладила горло, освежила дыхание. и пробудила ото сна мой желудок. Его урчание было требовательным, как голос строгой учительницы, и таким же недовольным. И когда мне теперь поесть-то можно будет? Через полчаса? То есть полчаса маеты на кухне и глотания слюны при виде всяческих аппетитных вкусностей? Так я ж не удержусь и съем что-нибудь раньше срока! Не-ет, на кухню мне никак нельзя. Что там далее по плану? — я задумчиво потерла лоб, пытаясь вспомнить этот самый план — Ага! Оружейная! Перед глазами немедленно вырисовалась следующая картина: я, потея в три ручья и ругаясь, как никогда не ругаются (при посторонних) порядочные девушки, пытаюсь натянуть тетиву тугого тисового лука или же рьяно размахиваю острой саблей, мимоходом круша все вокруг. Хотя зачем мелочиться, ограничивая себя эльфийским оружием. Возьму-ка я боевой магический посох помощнее да спалю-ка я одним махом всю крепость! А почему спалю? Да потому что обращаться с ним не умею! Воин из меня такой же, как из воробушка — колибри! (Признаюсь: единственная тройка в моем дипломе стоит как раз напротив Основ военной подготовки. Практической части. Ну нету у меня способностей к метанию заклятий типа паук, нету!) И с какой вообще стати я решила, что колюще-режущие или даже волшебные предметы помогут мне справиться с местными монстрами или черными магами. Да и как отличить монстра от не монстра? Я ведь ничего, НИ-ЧЕ-ГО не знаю об этом мире! Расстояние, отделяющее меня от шкафа, было преодолено за пять ударов сердца. Прежде чем открыть дверцу, я прошептала: — Прости меня, Зеленка. а потом уже добавила громко: — Библиотека! *** Представьте себе муравейник со всей его сложнейшей системой туннелей, но без снующих туда-сюда трудяг-муравьев или же несколько листов Мебиуса, спрятанных в бутылке Клейна. Представили? Как. Вы никогда не были в муравейнике? Бутылка Клейна не помещается в трехмерное пространство? Что ж, тогда я вам сочувствую. похоже, вам будет трудно представить Библиотеку (именно так, с большой буквы!) Хамелеона. А ведь эта Библиотека более чем заслуживает, чтобы ее представили. Ах, сколько там книг. и лестниц, чтобы до них добраться. и мостиков, соединяющих полки. и чудесных фонариков-светлячков, летающих между стеллажами. — Как жаль, что я не полиглот, — поставив назад на полку очередной объемистый фолиант, написанный на очередном неизвестном мне языке, я глубоко вздохнула. Благородная книжная пыль сразу забралась в легкие. Зажимая ладонью рот, я поспешила на выход (чихать и кашлять на древние трактаты я считаю верхом неприличия). Два поворота направо, кхе-кхе-кхм. После шкафа, над которым крутится мини-смерч, повернуть налево, та-ак. а здесь должен быть переход на первый ярус. Перехода не было. Точнее, он был, но не таким, каким я его запомнила: вместо деревянной лесенки с надежными перилами — бесконечная веревочная лестница, уходящая вглубь колодца, стенами которого служат застекленные книжные шкафы. Ненавижу веревочные лестницы! Стоп! А почему это я их ненавижу. Колдовские лифты тюрьмы Кирстен предназначены в первую очередь для надзирателей и в десятую — для заключенных. Зачем расходовать ценную магию на отбросы общества.

Влажные пальцы скользят по засаленной перекладине. Шевелись, а двести шесть! — удар кнута заставляет меня сжаться. Но я рада боли — она дает мне право на секундную передышку. Целая секунда неподвижности. Поверьте мне — это очень много. Впереди еще двадцать пять уровней. — Ненавижу веревочные лестницы, — процедила я сквозь зубы. — Здесь должен быть другой выход! Увы, другого я так и не нашла: в какой бы проход я не завернула, невидимый книжный леший все равно выводил меня к пресловутой лестнице. Тогда я начала дергать ручки шкафов, восклицая комната Майи. Но ничего у меня не вышло. — Это такой тонкий намек, что ли? Мол, спускайся вниз? Вы бы мне еще стрелочку указующую соорудили, с надписью поясняющей, тебе сюда. Летающие фонарики-малютки, до сих пор подчиняющиеся лишь закону Броуновского движения (в замедленном варианте), вдруг сбились в одну большую святящуюся кучу. Через некоторое время куча стала вытягиваться в одном направлении, приобретая очертания. — О нет. стрелы. — Ну хорошо, я спущусь. Но хочу напомнить: мне обещана полная безопасность! От стрелки отделилось несколько десятков фонариков. Уже ничему не удивляясь, я прочла: Да иди же ты скорей! Глава 16. Что может быть хуже спуска по веревочной лестнице? Только спуск по веревочной лестнице а) в тюрьме Кирстен;

б) когда на тебя падает сверху твой неудачливый сосед;

в) в полной темноте;

г) когда спускаться нужно о-очень быстро (веревки горят/перетираются, ступеньки под ногами в прах обращаются или ты находишься под прицелом крайне меткого и хладнокровного врага);

д).

— запасная строка для еще одного ужасающего варианта спуска (придумайте его, пожалуйста, сами). Моя же лестница с виду — вполне надежна, ретивого снайпера нет и в помине, руки и ноги — сгибаются-разгибаются с дивной послушностью. Почему же тогда так тревожно бьется сердце, а на лбу выступил пот? Почему каждое движение я считаю последним? Почему. Да не знаю я, честно. Для паники нет причины. Внизу, правда, очень темно и очень страшно, но я ж еще не там. Легкий поначалу ветерок, прилетевший невесть откуда, забирается ко мне под рубашку и бесцеремонно прохаживается по спине, вызывая к жизни полчища мурашек, которые тут же начинают маршировать по моему позвоночнику, как по плацу. Брр! Упаднические мысли разлетаются пред лицом реальной проблемы: Холодно! И почему я не оделась потеплее перед выходом из комнаты?! Я с грустью посмотрела на свою светящуюся свиту. О, есть идея! — Милые светлячки! Вы не могли бы меня согреть, хоть чуть-чуть? — я замираю в предвкушении тепла, но фонарики (а эти волшебные создания и в самом деле напоминают уличные фонари времен этнографа Андерсена) все также неспешно и бесшумно кружат вокруг меня, изредка взмахивая медными крыльями с элегантными зелеными прожилками. Предположение, что золотистые огоньки подлетят поближе, согреют меня ИК-лучами или же каким-нибудь иным, не менее чудесным способом, продемонстрируют мне свое дружеское участие, оказалось ошибочным. — А вы случайно не знаете, что там, в глубине? — я задаю новый вопрос, не забывая ритмично переставлять руки-ноги с одного деревянного бруска на другой. Фонарики продолжают безмятежно парить. То, что умело складывать из них слова, исчезло. Или затаилось. — Значит, сияющих надписей больше не будет? — я не скрываю разочарования и немного снижаю скорость спуска. — Жаль-жаль — у вас хорошо получалось! Хотя готический шрифт, который вы использовали, не совсем соответствует нынешнему стилю этого здания. Несколько секунд молчания — и еще несколько освоенных ступенек уходят вверх. — Д-д-д. Черт! Да откуда здесь такой сквозняк? — я, замерзнув, говорю раздраженно и сварливо (как бабушка, страдающая радикулитом). — Стены, что ли, дырявые. Часть светлячков издает жалобный писк, делает крутое пике и устремляется назад, в библиотеку. Проводив беглецов удивленным взглядом, я продолжила свой монолог: — Интересно, а как искать книгу на полке, вися при этом на веревочной лестнице? Возможно, Владислав — выдающийся гимнаст, и акробатические действия не составляют для него никакого труда? Или он просто использует магию, чтобы получить желаемый том? Улетают еще несколько фонариков. Так, попеременно то ругаясь на холод, то обстреливая вопросами мирно парящих светлячков, я и добралась до дна библиотечного колодца. Слава Высшей Силе, не все фонарики оставили меня, и тьма, неизменный покровитель пугающей неизвестности, ушла. Ощутив под ногами твердый пол, я огляделась по сторонам и, — о счастье! — обнаружила, что одна из книжных стен — не сплошная. Выход найден! — Всем спасибо за компанию! Скоро увидимся! В следующий раз я приду сюда с шубой и клубком ниток. Комната Майи, — помахав на прощанье рукой крылатым симпатягам, я скользнула было в окно телепорта. но авантюризм (или исследовательская жилка?) позвал меня назад. Что осталось там, за ОБЫЧНОЙ дверью? Не зря же меня к ней привели? Если я гляну туда одним глазком, то со мной, без всякого сомнения, ничего плохого не случится. Вторично толкнув тугую створку, я просунула голову в образовавшуюся щель. Люстра в виде закопченного деревянного колеса, на котором пристроились две сотни свечей, тремя толстыми цепями прикреплена к потолочной балке. (А свечи-то — не настоящие, ибо не могут настоящие свечи давать столь яркого и ровного света, да и потолок — без копоти); два круглых столика с книгами, два глубоких кресла (на том, что ближе ко мне, лежит красный клетчатый плед), изящный стул. В правой половине комнаты. А вот это уже интересно! Захожу в помещение (теплое, хвала всем богам этого мира!) и предусмотрительно оставляю в двери тапочек с правой ноги. (Не хочу, чтобы дверь захлопнулась или, хуже того, пропала. Хватит с меня на сегодня сюрпризов!). Короткая пробежка — и вот я уже стою в центре комнаты, держа на весу правую ногу. — Фьюить! — (у меня сам собою вырвался одобрительный свист). — Сосновая роща в читальном зале? Круто! Трой вот тоже любил выращивать. мох и сагуаро. Непрошенные воспоминания застали меня врасплох: Трой. ПЗиП. дом. . В итоге я не пошла к восхитившим меня деревьям, а направилась к ближайшему креслу. Уселась в него с ногами, обхватила руками бедовую голову: Наверное, родные сейчас с ума сходят. А я так и не навестила их перед отъездом, только позвонила. уезжаю в командировку. нет, не далеко. всего на неделю. нет, папа, провожать меня не нужно. Дура, какая я дура! А теперь, возможно, и убийца. Если д семьдесят умер. Тогда я убила человека. Для своего хозяина. — Довольно! Хватит! — задыхаясь от нахлынувших чувств, я стукнула кулаком по подлокотнику, словно это была не безобидная мягкая мебель, а расплывшееся в гнусной улыбке лицо тюремного врача. — Не надо портить мою любимую мебель. — низкий голос, наполненный неизмеримым страданием, заставил меня подскочить. — Кто здесь. — я подняла голову, высматривая обладателя скорбного гласа. Но в зале, кроме меня, никого не было. — Мальчик приготовил ей подарок, я ее, затратив столько сил, к нему привел, а она мебель портит! — тон неизвестного изменился: теперь в нем сквозило негодование. — Я убила эльфа. — признание вырвалось наружу — и мне стало легче дышать. (Надо сказать, произнести такое, глядя собеседнику в глаза, я бы все же не посмела. Но говорящий со мной незнакомец был невидим). — Ты видела его труп? — тон неизвестного стал сугубо деловым. — Нет. Не знаю. Не уверена, — мои слова лились непрерывно, как молоко из дырявого пакета. — Тогда почему ты решила, что эльф мертв? — Хозяин. то есть Кайл хотел, чтобы я помогла ему в пытке. — Так ты кого-то пытала? — Не знаю. Не помню. — запоздалые слезы навернулись на глаза и тонкими ручейками потекли по щекам. — Так-так-так. Слезай-ка, милая, с кресла — его обивка не перенесет потока женских слез. Если бы не груз вины, оттягивающий книзу уголки губ, я бы засмеялось — настолько абсурдная сложилась ситуация. Насилу встав, я сказала: — Слезла. Довольны? — Нет. Слушай: чтобы полностью подчинить волю жертвы, даже самому сильному упырю потребуется семь суток. Ты пробыла в тюрьме два дня (у меня нет оснований сомневаться в словах собственного сына). Ответь мне: ты хотела прикончить эльфа? Тебе кто-нибудь еще приказал убить его? — Н-нет. — Тогда ты его не убивала. Упырь среднего ранга скорее устроит акт самосожжения, чем потратит слюну бородавчатой пиявки понапрасну. Маладис менталис должна развиваться строго по плану. Утри слезы, Майа. Не порть, пожалуйста, мой пол. Голова пошла кругом: упырь, бородавчатая пиявка и, главное: ты его не убивала. — Кто вы. — Призрак отца Владислава. А еще по замку бродит дядя Хамелеона, отравивший своего брата посредством яда, влитого в ухо. — С-сочувствую, — единственное, что я сумела из себя выдавить. — Сочувствие не требуется. Александр, отец Владислава, жив. Я — лишь часть его души, привязанная к сыну и к замку. До тех пор, пока Александр, этот грешный вояка, топчет землю, я существую. Но как только последний рубеж Первого мира падет, я умру. Тупость. На меня напала тупость. Помогите! — Силы мои на исходе. Мне тяжело проявлять активность днем. Если бы не твое ослиное упрямство в библиотеке и не твоя безалаберность — здесь, мы бы спокойно поговорили вечером. Я должен восстановиться. Прощай. Подарок на столе. Голос Александра, поначалу до того звучный и выразительный, что его можно было попробовать на вкус, к концу последней фразы превратился в еле различимое бормотание. Следуя за словами призрака, мой взгляд на мгновение задержался на одном из книжных столиков, а потом по какому-то наитию метнулся вверх. Свечи пропали. Их место заняли лампочки Ильича, примотанные к колесу. проволокой. Я зажмурила глаза, потерла лоб краем ладони, а затем снова посмотрела на люстру. Одним глазом. Правым. (Он у меня лучше видит, чем левый). Лампочки никуда не делись. Они продолжали гореть мягким электрическим светом. — Александр, вы любите иллюзии и спецэффекты? Что ж, это мне по душе. Есть надежда, что скелет, который рано или поздно вывалится на меня из шкафа, будет пластмассовым. На мою попытку пошутить никто не ответил. Комната вдруг показалась мне слишком большой. И неуютной. И зловещей. Я прикинула расстояние до портала. Небольшое. Если бежать достаточно быстро, я не успею очень сильно испугаться. Сделав глубокий вдох, как перед нырянием, я побежала. Говорила ли я вам, что была одета в пижаму? Нет? Тогда сообщаю: я была одета в пижаму. И ее штаны были мне длинны. Не знаю, почему до сих пор не наступила на них. Наверное, мне просто везло. Но везение — штука непредсказуемая. Сию секунду — есть, а через миг — нет. И вот вы уже сидите, пригорюнившись, у разбитого корыта и вспоминаете прошедшие славные денечки. Над головой хмурится небо, и плачут чайки, а волны наносят на песчаный пляж новую порцию мусора. И еще одну. И еще одну. И где, спрашивается, маги-экологи, когда они так нужны. Итак, везение закончилось — наступив на край штанины, я растянулась на полу, больно ударившись локтем. Но, как ни странно, падение вернуло мне трезвость рассудка и даже некоторую бодрость духа: Чего я боюсь? Куда, собственно, спешу? И что там, на столе? А на столах лежали книги, много книг. Встав, я подошла к печатной россыпи, пригляделась. Между страницами одного из томов была заложена газета. Как неаккуратно, — взяв книгу в руки, я решила найти для нее более приличную закладку. И тут по моему телу прошла дрожь — дрожь узнавания. Я когда-то уже прикасалась к этому переплету. — Зеленка. По скромной серой обложке побежали трещинки. Глава 17. Следующие полчаса были волшебными. Я ласково дула на страницы Книги, гладила встопорщенный корешок. Книга лежала на моих коленях и громко мурлыкала. И когда только успела научиться. — Тебя никто не обижал? — Мурр. — Я так по тебе скучала. — Му-урр. — Никому больше тебя не отдам! Пусть только попробуют! — я погрозила кулаком гипотетическим похитителям Зеленки. — Но как Хамелеону удалось. А, неважно. Главное — теперь ты со мной. — Урр, — это уже не Зеленка, это мой желудок давал о себе знать. — Знаешь, мне придется сейчас перекусить. Я и так уже нарушила все предписания Владислава. Было бы нехорошо огорчать его, правда? А после мы с тобой всласть наговоримся. Ой, прости, ты же не умеешь разговаривать. Книга зашуршала страницами. Раскрылась. Мои глаза пробежались по появившимся строчкам: Вестник Секи N249. 24 февраля 2203 года После длительного отсутствия в замок вернулся Преобразующий. Внимание! 25 февраля ожидается разгул стихий. Подведены предварительные итоги выборов. Праздник проводов зимы состоится 28 февраля в парке Времен Года. Начался весенний призыв. Согласно указу президента, подписанному 8 февраля. Мне стерли память — считает А. Цтой. Мы пригласили специалиста, который. — Зеленка, ты перевела для меня газету. Ты — чудо! Еда снова была позабыта. После длительного отсутствия в замок вернулся Преобразующий. По неофициальным сведениям, полученным из достоверных источников, Лед будет присутствовать на инагурации мэра. После торжественного ужина состоится прием посетителей согласно списку Б. Бла-бла-бла — мэр, бла-бла — церемония. Неинтересно. Внимание! 25 февраля ожидается разгул стихий. Он связан с запланированным техническим и магическим обслуживанием артефакта, отвечающего за контроль погоды. 25 февраля объявлен выходным днем. И, хотя город будет закрыт защитным куполом, мы не рекомендуем жителям выходить на улицу. Пожалуйста, пользуйтесь телепортами и не оставляйте детей без присмотра. Службы МЧС переведены в повышенную боевую готовность. Праздник проводов зимы состоится 28 февраля в парке Времен Года. Как нам сообщил смотритель парка, Владимир Выкотов: Сейчас народные праздники очень востребованы. Администрация города решила возродить старинный обычай, проводив зиму весело и с размахом. Мероприятие начнется с выступления юных талантов из детского кружка Серебряное горлышко, после чего состоится магическо-спортивное соревнование рыцарей под названием Убегая от дамы сердца. По окончании соревнования и вручения победителю памятного приза свои двери откроет благотворительный базар. За символическую плату вы сможете попробовать яства со всех концов земли. Также в парке вас ждут аттракционы, клоуны и огненные забавы. Вход свободный. Мы вас ждем. Начался весенний призыв. Согласно указу президента, подписанному 8 февраля, в этом году радикулит не является причиной, по которой дриады смогут уклониться от слияния со старыми деревьями. Благодаря этому указу призывников будет на тысячу человек больше, чем осенью прошлого года, отметил пресс-атташе президента. Отправка магических существ на место прохождения службы начнется после 25 февраля. Статью Мне стерли память я просмотрела по диагонали: один занудный тип объяснял другому занудному типу, почему стирание памяти неосуществимо на практике. Оба зануды были дотошными и самоуверенными. — Зеленка, у тебя есть еще что-нибудь для меня? Листы Книги очистились — и на них появились иные слова. Буквы были бледными и мелкими. Мне придется самой пересказывать эту историю, не прибегая к помощи Зеленки. После того, как я прочла рассказ, она по собственному почину стерла текст со своих страниц. Договор. Сегодня у меня будут неприятности. Я поняла это сразу, как только увидела смятый листок в хрупких руках моей коллеги. Лира положила его передо мной, мимоходом опрокинув чернильницу. Лужица моментально расползлась по бумаге потрепанного журнала, съедая мою работу, заливая ряды оценок. Я недовольно крякнула и подчистила страницы простейшим заклятием. Шарик (сгусток чернил) упруго лег в ладонь. Правда, мне пришлось немало потрудиться, прежде чем отправить его обратно в узкое горлышко бутылки (качественные чернила нынче трудно достать). А Лира даже и не заметила, что учинила на столе маленькое наводнение. И мою демонстрацию волшебной силы — тоже. Не спрашивая разрешения, отодвинула стул. Села, обвила ступнями ножки. И мрачно на меня посмотрела сквозь длинную растрепанную челку. — Что случилось? Дети опять смотрят на уроках неприличные картинки? — глядя на ее унылое лицо, мне захотелось пошутить. — Это, — коротко стриженый ноготь постучал по столу, — будет похуже неприличных картинок. Это, — она смешно наморщила точеный носик, — попахивает подстрекательством к межнациональной розни. Я опустила глаза. На листке было написано Мочи людоедов, грязных трупоедов и клятвопреступников. Повисла пауза — учительница литературы ждала моей реакции. — Где вы это нашли? — голос мой прозвучал чуть глуше и ниже, чем всегда. — Стэн Краевски использовал в качестве закладки. Стэн. — Я со всем разберусь. Спасибо за информацию, Лира. Могу я продолжить работу над отчетом? — я пододвинула к себе журнал и обмакнула перо в чернильницу. Брови коллеги поползли вверх, а нижняя губа — вниз: — Надеюсь, вы понимаете, как это серьезно? Я позволила себе сдержанно улыбнуться: — Конечно. Я ведь принадлежу к роду грязных трупоедов. *** Пришелец поселился в полумиле от деревни. Еще вчера участок земли рядом с пересохшим родником был пуст, а сегодня — глядите-ка! — там стоит старая глиняная хижина под соломенной крышей. А у порога сидит Сам — бледный, тощий. Сидит и нагло щурится на солнце. — Колдовство, — произнес шаман, Шатун-В-Ночи, доставая духовую трубку. — Черное, — подтвердил старший деревни. — Достойный противник, сильный. — Тебе — печень, мне — сердце, — Шатун-В-Ночи вставил в трубку отравленную стрелу и, послюнив палец, проверил направление ветра. Старший молча кивнул и отодвинулся в тень, уступая место шаману. Печень — хороший вариант. В сердце сосредоточена сила духа воина, в печени — выносливость и сила тела. — А я возьму мозги, — пискнул племянник шамана. Недавно мальчик получил право носить набедренную повязку — и возомнил себя взрослым. — Сначала обзаведись своими, — шикнул на него старший. Подросток обиженно засопел. На глаза навернулись слезы. Но Острые Уши сумел сдержать соленые ручейки. Ему, молодому воину и охотнику, не престало реветь, как девчонке. Тень от огромного камня, за которым притаились мужчины, успела удлиниться на полпальца, а Шатун-В-Ночи все также неподвижно стоял на двоих полусогнутых, приложив ко рту смертоносное оружие. Старший ощутил тревогу. Взяв свою собственную трубку, он быстро пробормотал краткое воззвание к Агулу, богу коварных убийств, прицелился в чужака. и опустил задрожавшую руку. У порога глиняного дома сидел и плел циновку его мертвый дед. Над покойником роились туча мух. Никто больше не пытался убить пришельца. Деревню перенесли ближе к горе, от греха подальше. В племени а-корр-и очень чтили умерших предков и старались их не беспокоить. Хотя шаман и утверждал, что это не Великий Мертвый Предок, а упырь, принимающий чужое обличье, его никто не слушал. Соплеменники затыкали уши, отворачивали лица. Дети смеялись за спиной шамана и втыкали сухие палки в его тень. А жена Шатуна-В-Ночи, осерчав на мужа, целых две луны не допускала его к своему ложу. *** По моим щиколоткам заскользили две тонкие веревки. Аккуратно переступив, я освободилась из плена фиалки, превратившейся в хищную лиану — Лира была всегда сильна в древесной магии. Ну почему, почему, она преподает литературу, а не ботанику. — Лира, и вы мне говорите о межнациональной розни? — сняв с окна горшок, я попыталась обмотать вокруг него околдованное растение. Получалось плохо — лиана все время пыталась связать мои пальцы вместе. — Это был мой любимый цветок. Но теперь он ужасен. — Детоубийца! — я обернулась на вскрик. Девушка тяжело и прерывисто дышала. Ее рука тянулась к. О! Она собралась запустить в меня глобусом. — Глобус — не мой. Мне дала его завуч для демонстрации системы координат. Поосторожнее, пожалуйста. Вместо глобуса ко мне в лицо полетела пыльная тряпка. Я успела пригнуться. Тряпка приземлилась на парту, подняв волну мелкодисперсной пыли. Я закашлялась, на секунду теряя связь с окружающим миром. Противница, зараза этакая, воспользовалась удачным стечением обстоятельств: в мой правый бок ударила какая-то деревяшка. — Я сейчас вызову охранника! — продолжая тыкать в меня шваброй на манер копья, заявила учительница. Поймав черенок, я дернула его на себя. Коллега пыталась удержать свое импровизированное оружие. Но, признаюсь, у бедняги не было не малейшего шанса против меня, представительницы рода а-корр-и. Все, шутки закончились. Отбросив швабру, я схватила стул и приперла Лиру к доске. Наложила пару пут. Полюбовалась на свою работу — и отошла в сторону, чтобы совладать с гневом. — Мне действительно нужна охрана. От вас. Вы, дорогая моя, ничего не знаете о культуре людоедства. Мы не едим детей. Это, как бы помягче выразиться. извращение. Извращенец будет пойман, казнен и сожжен. В пищу же употребляются только умершие члены племени или же приговоренные к смерти преступники. Так мы получаем дополнительное здоровье, силу, магию, мудрость. Это наше основное отличие от других рас, — подавляя волнение, я отвернулась от Лиры и уставилась в окно. Во дворе буйствовало лето, трепетали на ветру зеленые листья, деловито жужжали, собирая мед, пчелы. Я уже успела привыкнуть к этой красоте — и в последние дни не замечала ее. — Нари, отпустите меня. Я все поняла. Я подошла к скованной девушке, подняв ей подбородок, заглянула в глаза. В них был страх — и больше ничего. Устало махнула рукой, снимая чары. — Идите. Второй раз повторять не пришлось. *** Они напали безлунной ночью — демонам не нужен свет, чтобы видеть. Подожженные меткой рукой, мгновенно занялись соломенные крыши. Многие а-корр-и задохнулись во сне, их тела обглодало ненасытное пламя. И это было меньшее из зол. Те, что проснулись, пытались выбраться из огненной ловушки — но в ночи их ждало не спасение, а смертельные объятья неупокоенных. Демоны были очень голодны, плоть а-корр-и — тепла и сладка, а приказ, отданный шаманом дор-на — слаб. Фальви разбудили сдавленные крики и запах гари. Она открыла глаза. Через узкое окно в дом проникал отсвет пожара, на стене кривлялись уродливые тени. Вскочив, женщина схватила в охапку спящего ребенка и метнулась к выходу. Тварь, ждавшая снаружи, перестала вылизывать рану на покалеченной лапе. Вывернув суставы под невообразимым углом, она распласталась по земле, полностью сливаясь с почвой: последняя жертва, местный шаман, научила демона осторожности. Вдова выбежала из хижины, испуганно огляделась — и еще крепче прижала к груди дочь, закрыла ей лицо ладонью. Селение пылало. То здесь, то там огонь выхватывал из тьмы силуэты чудовищных существ, что не могут жить под солнцем этого мира. Самка с детенышем. Беззащитная. Жуткая пасть распахнулась, словно в затяжной зевоте. Клыки демона соприкоснулись с живой плотью. Жгучая боль пронзила ногу Фальви от колена до щиколотки — едкая слюна прожгла мягкие ткани. Женщина осела на землю. Руки, державшие ребенка, разжались. Но девочка не заплакала, даже ударившись о каменную ступу, а только вытаращила испуганно глазенки. Как будто понимала — как опасно подавать голос, привлекать чужое внимание. Фальви, превозмогая себя, потянулась к дочери. Одного не учел демон — мать, защищающая своего детеныша, — страшнее любого шамана. Пальцы сомкнулись на каменном песте. Удар, многократно усиленный первородной яростью, мог бы сломать гребень дракона. Так что ему череп какой-то ползучей твари. Фальви опомнилась только тогда, когда голова демона превратилась в вонючую, склизкую кашу. Женщина, сбросив с икры покореженную челюсть, взяла в одну руку дочку, в другую — старое мужнино копье и, опираясь на него, как на костыль, заковыляла прочь из разрушенной деревни. *** Личных вещей оказалось на удивление немного — даже коробка не понадобилась. Смешная тряпичная лошадка, подаренная девочкой из младших классов, да томик грустных стихов, между листами которого я сушила гербарий — вот и все нажитое мною имущество. Малый и большой набор разделочных ножей я, конечно же, хранила дома. Шучу. Он мне не нужен и, даст бог, никогда не понадобиться. Задвигая стулья, я обошла напоследок весь кабинет; возмущенно поцокала языком у горшка с лианой (ее листья уже начали вянуть); открыв шкаф, достала старенький пиджак. Вроде все. Пора уходить. Закину ключ в учительскую, да заявление об уходе — в приемную директора — и я свободна. Пустой коридор с портретами мрачных в своем величии ученых, гулкая рекреация (или реквиация — до сих пор не знаю, как правильно сказать), лестница с вечным мусором, раскиданным по углам — пройдены. На втором этаже меня окликнули. Оборачиваться не хотелось. Все мои дела в этой школе — завершены и мысленно опечатаны, а с проблемой межнациональной розни я собиралась разобраться в ином месте и не совсем традиционным способом. И я, не останавливаясь, пошла дальше, успешно лавируя между участками пола с особо высокой травой. Туман, медленно просачивающийся через щели, так и не заделанные во время ремонта, начал сгущаться. Что еще за трава, какой, к Агулу, туман. — Лира? — сердито выдохнула я в сырой воздух — и, проклиная всех фанатиков на свете, повернулась. Конец коридора был подернут туманом. Разглядеть за ним что-либо, кроме небольшого темного пятна, не представлялось возможным. — НЕТ. Твердое НЕТ прозвучало, как издевка. — ВЗЯТЬ. Вот никогда бы не подумала, что сквозь такие узкие щели смогут протиснуться столь мощные лапы со столь длинными когтями. Первая тварь, выбравшись из цементного плена, встряхнулась, освобождаясь от кирпичной крошки, и голодно оскалилась. Не сводя с нее расширенных глаз, я стала потихоньку, один малюсенький шаг за другим, отступать назад. Этого не может быть, не может. Ни один дурак не осмелится вызвать подземных демонов. Они же неуправляемы. Демон между тем подобрался ближе. Вязкая слюна, стекая из черной пасти, прожгла в паркете неглубокий желоб. Ребра, обтянутые синюшной кожей, нервно поднимались и опускались. Медлить было нельзя. Я мобилизовала магическую энергию, переправила ее в кисти, собираясь создать направленный огненный вихорь. Смерчик размером с горящую спичку повертелся долю секунды на кончике ногтя — и погас. Ну вот и все, волшебство закончилось, а врукопашную мне с демоном не совладать. Что, пришло мое время? Как рано. Стоп! Время! Солнце еще не село! *** Фальви продиралась сквозь заросли. Спотыкалась, падала, оставляя на ветвях капли крови — и снова поднималась: ее гнал вперед страх. Рано или поздно твари учуют след — и тогда не будет спасенья ни ей, ни дочери. Где был Ар, светлый бог, когда демоны ночи терзали тела его детей? Где была Кари, светлая богиня, когда ее детей охватил огонь? — вдова не задавалась подобными глупыми вопросами. Если твои боги отвернулись от тебя — не сиди, посыпая голову пеплом — избавление НЕ прольется сверху манной небесной. Встань и иди, зорко смотря по сторонам, прислушиваясь к каждому шороху. Гляди — что за огненный сполох мелькает сквозь листву? Это оперенье Фэу — птицы, приносящей удачу. Фальви не знала, сможет ли она когда-нибудь остановится, покормить малютку, перевязать рану. закончится ли когда-нибудь эта ночь. Не известно, случайность то была или же все-таки Фэу взмахнула своими сверкающими крыльями. женщина набрела на жилище пришельца, Великого Мертвого Предка или, как говаривал Шатун-В-Ночи — мерзкого бледнолицего упыря. Из окон дома лился теплый свет, глиняные стены были покрыты красивым узором, крышу совсем недавно перестилали — хижина выглядела так уютно и приветливо, словно ее хозяин поджидал дорогих гостей. Все это Фальви успела рассмотреть в мельчайших подробностях, стоя у перегородки, закрывающий вход. Женщина колебалась: ей предстояло идти на поклон к Мертвому, не имея с собой жертвенного дара. Хотя, это как посмотреть. Один дар для Мертвого у нее все-таки был. — Прошу тебя о помощи, Великий Предок, — ослабев от кровотечения, вдова еле держалась на ногах. Она всей тяжестью навалилась на копье — лишь бы не упасть. В ушах постепенно нарастал шум. Перегородку отодвинули. Пришелец вышел из хижины. Выглядел он. ни один людоед не позарится. Фальви через силу подняла голову, встретилась с Мертвым глазами. Вздрогнув, отвела взгляд. — Спаси жизнь моей дочери в обмен на мою. Пришелец не ответил — может статься, он не разумел речи живых людей. Женщина украдкой глянула на белое лицо, которое, казалось, состоит из одних впадин и костей. Мертвый, словно потеряв к Фальви всякий интерес, уставился куда-то поверх ее плеча. И хмурился. — Пойдем в дом, — раскрылись вдруг бесцветные губы. — Сколько их, демонов? Пришелец по-чудному коверкал слова, но их смысл был понятен. Нет, он не упырь. Фальви прикрыла веки, вспоминая, высчитывая. — Шесть рук. Мертвец по-птичьи склонил голову на бок, — Тридцать? Много. — Отстранился, открывая вход, — Заходи. Боязно было переступать порог сверхъестественного, но еще страшнее — остаться. Фальви шагнула в освещенный круг — и, странное дело, — ее маленькая дочка, не издавшая ни звука за всю эту долгую ночь, громко заплакала. Женщина, торопливо опустившись на циновки, принялась ее успокаивать. Пришелец, примостившись рядом, легонько дотронулся до локтя Фальви. — Мне не продержаться до рассвета. Придется создавать проход. Сможешь потерпеть еще немного? Фальви посмотрела на него непонимающим глазами — и продолжила укачивать малютку. *** Кулак прошел сквозь грудину твари, не встречая сопротивления. Моя догадка подтвердилась — неупокоенные были иллюзией. Слава Светилу! Никто не может призвать подземных демонов до его заката. Губы сами собой скривились в нехорошей улыбке. Вздумали пугать меня давним прошлым? При желании людоеды могут бегать очень быстро. Хоть и не так быстро, как адские твари. Сбросив оковы цивилизации, я неслась вперед, как стрела, выпущенная из духовой трубки — незримая и неотвратимая. Руки сомкнулись на тонком горле: — Не шевелись, иначе я сверну тебе шею. Разом забыв про свои магические выкрутасы, он попытался вырваться. Я усилила захват, прорычав: — Сомневаешься? Напрасно. Лис, прости меня за столь вольное обращение со своим сыном. — Отец знает, чем ты здесь занимаешься? Стэн задергался, как паяц на веревочке. — Пре. — прохрипел он. — Что-что? Не слышу! — прикрикнула я. Нет, мне нельзя работать в школе. Сказывается происхождение, сказывается. Я никогда не стану белой и пушистой, даже если изменю цвет кожи, перекрашу волосы и одену юбку. — Предательница, — сказал, как выплюнул. Последний кусочек мозаики, щелкнув, лег на место. Более двадцати лет назад, на другом краю света, в диких лесах Черного континента, жило племя а-корр-и. А еще раньше, лет триста назад, представитель племени а-корр-и впервые столкнулся на узкой тропке с представителем племени дор-на. Не известно, что именно не поделили между собой эти два доблестных воина — но с тех пор между а-корр-и и дорн-на поселилась вражда. Мелкие набеги совершались неоднократно и той, и другой стороной. пока однажды на свет не появился тот, у кого мозги перекосило еще в утробе матери — последний шаман дор-на. Он решил — его имя должно быть воспето в легендах наравне с именами светлых богов. А что для этого нужно? Да сущий пустяк! Уничтожить ненавистных соседей. Долго ли взывал шаман к темным силам — про то мне не ведомо. Но в один черный для а-корр-и час, откликнувшись на настойчивый зов, недра земли расступились, выпуская на поверхность стаю подземных демонов. Шаман, Чье-Имя-Теперь-Никто-И-Не-Помнит, собирался перебить мужчин а-корр-и, а женщин и детей захватить в плен. Но кто из смертных может повелевать силам ада. Да никто. Из всего племени в живых осталась только моя мать да я. Но и мы, скорее всего, погибли бы, если бы не. Если бы не разведчик из другого мира, поселившийся неподалеку. Он был болен и слаб, этот посланец Первого мира. Не обладая Источником, он по капле расходовал запасы магической энергии, чтобы отпугивать иллюзиями слишком активных местных жителей — и при этом медленно угасал. Почему пришелец откликнулся на просьбу моей мамы? Увидел в туземке родственную душу? Возможно, что да, а возможно — и нет. Открыв окно телепорта буквально пред носом у тварей, пришелец втолкнул нас в пространственную дыру — и прыгнул следом. Попав в более цивилизованные края, он в краткий срок обустроился на новом месте, нашел работу для себя и моей мамы. Простой физический труд нужен везде и всегда. Годы шли. Пришелец успел обзавестись собственной семьей и ребенком, но, несмотря на новые дела и заботы, помогал нам по-прежнему: Я в ответе за вас. А как же я перепугалась, впервые увидев его настоящее лицо! В слезах прибежала к матери, забралась к ней на колени. Успокаивающе гладя мои волосы, мама объяснила мне: Доченька, он же Мертвый Предок и потому — страшный. Помню, как я удивилась, услышав подобное, даже слезы высохли: Мама, дядя — живой, но больной, очень больной, — Мертвый не может быть живым, Нари. А не-жизнь в нем поддерживает колдовство. Моя мама была права в одном — дядю Лиса могла спасти только магия. И, обретя Источник, я получила к ней доступ. Жители моего мира во многом отличается от расы пришельцев, но есть и то, что нас объединяет, в частности — мы можем отдавать свою энергию, а они — и отдавать, и получать. Я остыла. Делать из обидчика отбивную уже не хотелось. — У тебя есть свой Источник — или ты из отца жилы тянешь? Стэн злобно зыркнул на меня черными глазами: — Тебе-то что, ты. У меня аж кулаки зачесались. Спокойно, Нари, спокойно. Вспомни, ты носишь почетное звание педагога! — Быть донором для вас обоих одновременно — нереально: мой Источник не успевает наполняться. Кивни, если я права: Лису стало хуже, и ты решил, что я забыла про свой долг? По поникшему виду подростка я поняла, что угадала. Искать нового донора для Лиса? Нет времени. — У тебя есть с собой пять монет? — кивок. — Тогда я еду к Источнику. Заметка на полях: Это было первое соглашение, заключенное между Преобразующим и жителем нашего мира Глава 18. — Спасибо, подруга. А продолжение есть? — я провела пальцем по последней строчке, а потом легонько пощекотала корешок Зеленки. Книга фыркнула. Страницы встопорщились, как иголки у встревоженного ежика. Том ощутимо потяжелел. — Что-то не так? Дверь, распахнутая загорелой рукой, с силой ударилась о стену. На ходу счищая с потрепанной кожаной куртки обрывки паутины, в зал почти бегом вошла молоденькая девушка. Вошла — и резко остановилась, нависнув надо мной. — Уф. Прости, что задержалась. Я перепутала силлинии — и меня в темницу кинуло. Телепортов там нет, а проходы — сплошной лабиринт: дедушка расстарался. Ежик, вдруг раздувшись до размеров дикобраза, прижал меня к креслу пудовым гнетом. Вжик! — и на пол спланировала светлая прядь, срезанная у виска незнакомки сверкающим диском. А диском ли. — Зеленка, стой! Замри. Листы всемирной энциклопедии отливали сталью. На моих коленях лежало не бумажное издание, а прям какое-то орудие массового уничтожения, наколдованное студентом Магического университета во время сдачи сессии. Лицо девушки посерело, а губы округлились, словно она хотела сказать: О!. — И-извини, забыла представиться. Ива, племянница Владислава. — Майа, — я попыталась обнять книгу (почти неосуществимая задача в ее нынешнем состоянии), сдерживая недовольно вибрирующие страницы, — Тихо, милая. Все в порядке. — А это. — Зеленка. Магическая книга. Мой друг. Молчание. Тихий смешок. — А шустрая она у тебя. Давно тренируешь? — Тренирую? — мои брови сами собой поползли вверх. — Ладно, проехали, — пренебрежительный взмах руки и в то же время цепкий, пытливый взгляд карих глаз, — Ты вообще как? Ничего не болит? К сожалению, я не успела ответить: о своей нелегкой доле и неблагодарной работе очень громко и немузыкально заявил мой желудок. — По-онятно. Пошли на кухню. Там и поговорим, — Ива, не дожидаясь ответа, повернулась ко мне спиной. Я даже подумала: как же нетерпелива теперешняя молодежь, на секунду забыв, что сама отношусь к этой самой молодежи. Шепнув Зеленке место и положив брелок в карман рубашки, я потопала следом за племянницей Владислава. Кухня Хамелеона, без сомнения, вызвала бы благоговейный восторг у любой ортодоксальной гномы (Kinder, KЭche, Kirche. Bergwerk): низкий длинный стол, за который можно усадить всех своих родственников вплоть до седьмого колена (да-да, и невестке троюродного дедушки мы местечко найдем!); очаг, приспособленный для жарки быка-переростка, множество чугунных сковородок и начищенных до зеркального блеска котелков. Ива, сев за стол, приглашающе похлопала по скамейке рядом с собой. — Присаживайся. Что будешь? — Спасибо. Что есть, то и буду. Улыбка Мона-Лизы и лукавый взгляд искоса: — А у нас есть все! — Все. — Все. — Тогда можно мне немного вареной курицы и картофельного пюре? Улыбка девушки слегка увяла. — У тебя неограниченный выбор. Ты действительно хочешь размятый в кашицу овощ и мясо глупой птицы, которая при жизни и летать-то не умела? Я коротко вздохнула: — Курица и пюре — проверенные диетические блюда. И вкусные притом! Но если тебе действительно интересно, на самом деле мне все равно! Я сейчас и заплесневелому хлебу буду рада! — Тогда руку в стол засунь. Я посмотрела на упомянутую мебель. Она была монолитной, словно антикварная друидская плита. Никаких выдвижных полочек или щелей. Мое лицо вытянулось. — Это шутка такая? — полюбопытствовала я. — Ха. Это телепорт. Кладешь ладонь на поверхность и тащишь, что душе угодно. Замок связан с сотней-другой кухонь мира. Ты, кажется, говорила про заплесневелый хлеб? — Уже передумала. Хочу головку сыра. Только обязательно круглую. И дырочки чтоб были с серебрушку! И котлету! Но не тот суррогат, что подают в дешевых забегаловках пожуй на ходу, а настоящую, домашнюю котлету! В подтверждение серьезности своих намерений я стукнула кулаком по столешнице — и моя кисть погрузилась в вязкую, как свежий мед, среду. прохладную, как море летом. А меня туда, часом, не засосет? — Ну, где там твой вожделенный сыр? Доставай! — Ива с любопытством наблюдала за моей мышиной возней. — Не могу. Он слишком большой. — А котлета, наверное, с колесо будет. От трактора. Ладно уж, подвинься. Без особых церемоний оттолкнув меня в сторону, девушка встала, приняв классическую позу атакующего волшебника (ноги широко расставлены, лоб сосредоточенно нахмурен, указующий перст направлен на врага, глаза сверкают праведным гневом). — Эй ты, незаконнорожденный сын колченогой табуретки! Гони наш обед, живо! — Эээ, Ива. — Отстань! Иначе я разнесу тебя в щепки, подвергну испепеляющему пламени, а прах развею над трясиной, где живут болотные чудики! Майа, не ссы, это я не тебе. Кровь бросилась мне в лицо. — Погоди-ка. — Нет, это слишком мягко. Стол, сегодня ты меня реально достал. Я могу еще простить бутылку вина размером с наперсток и сырые оладьи. Но ты, свинья, позоришь меня перед гостьей! Пока Ива набирала воздух для очередной угрозы, я успела дернуть ее за рукав. — Ну чего еще. — Все готово. — Да? Вот здорово! Приятного аппетита! — переключение Ивы из режима я надеру тебе задницу, стол в режим милая девушка общается с подругой было моментальным, и потому — пугающим. — Не возражаешь, если я отрежу маленький кусочек от твоей котлеты? Ты делала свой заказ впервые. Все должно быть потрясающе вкусным. Это чудо магии вредит только постоянным клиентам. Хотя дядю оно слушается беспрекословно. Да садись ты уже, хватит изображать фонарный столб! Я села. На самый краешек скамейки, с опаской погладывая на свою экспрессивную соседку. — Хорошая девочка. Бери вилку и кушай котлетку. А я буду рассказывать. Стол! Бутылку темного пива. И покрепче! Дело запахло керосином. Девушка-задира и алкоголь. — Стол, пожалуйста, две бутылки темного пива! Ива наклонила голову, соглашаясь: — Наш человек. Уважаю. Я быстренько засунула в рот ломтик сыра — только это и спасло меня от нервного смешка. *** — Я не напрашивалась тебе в няньки. Так получилось. Хамелеон попросил о помощи — и я не смогла обмануть его доверие, сказать извини, как-нибудь потом, я недавно вышла из малой смерти. Видишь ли, мы живем долго, а по вашим меркам — очень долго. Так долго, что устаем от жизни: небо видеться только серым, любовь — бессмысленной, родные — странными и чуждыми. Для меня небо посерело в 110 лет. И я решилась на Перерождение, малую смерть — частичное стирание памяти, — Ива баюкала кружку, так и не сделав ни одного глотка. — Невозможно. — Почему? — девушка посмотрела на меня серьезно и прямо, не моргая. — Вполне возможно. Больно, долго, сложно, но — осуществимо. — И как? — Нормально, — она пожала плечами. — Я уже могу за так улыбаться незнакомым людям. Я в два глотка ополовинила свою кружку. Добровольная амнезия? Как определить, какие воспоминания отправить на свалку, а какие — вставить в рамочку и водрузить на видное место? Что делает тебя — тобой? — Не делай такое грустное лицо, Майа. А то я на тебя накричу. Или расскажу о главе Совета. Он, возжелав большей силы, слился в единое целое со своим братом-близнецом и теперь ходит с двумя головами, как мифический Змей. Та еще история. Интересуешься? — Нет. Я недостаточно пьяна. — Хорошо, — Ива подвинулась поближе ко мне. — Тогда я расскажу тебе о другом. История ходит по кругу, Майа. Всегда будут туземцы, не знающие цену своему золоту и конкистадоры, предлагающие им простенькие зеркала и бусы из стекла. Ваше золото — магия, а ты. Грубо говоря, ты — просто случайная трещина в плотине. Когда схлынет магический поток, хранилище опустеет, и на карте Гипербореи появится огромное белое пятно. Без колдовства. Без Источников. Пустая, никому не нужная земля. Как ты думаешь, почему ты еще жива? Расплескивая пиво, по полу покатилась ненужная кружка. — Почему я должна тебе верить? — А у тебя есть иные гипотезы? Есть из чего выбирать? — губы девушки сложились в насмешливую улыбку, словно я ее сильно позабавила. Меня затрясло. Недоумение, страх, любопытство, какая-то даже детская обида и. гнев. Одно за одним он поглощал другие, более слабые, чувства — и через секунду во мне не осталось ничего, кроме желания крушить. Ломать, хоть что-нибудь. Дай мне. Ну, пожалуйста. — Нет, — выдохнула я. — Тогда просто слушай. А выводы будешь делать потом, когда накопишь информацию. — Не сегодня. Извини. — Я подняла упавшую кружку и бережно, словно та могла рассыпаться не только от неверного движения — от неосторожного слова, поставила ее на столешницу. — Майа? — Что? — С тобой все в порядке? Бледная ты какая-то. — Устала немного. Пойду, прилягу. Спасибо за угощение, — стараясь не встречаться взглядом с собеседницей, я встала. — Раз так — отдыхай, — немного удивленно ответила та. — Я буду в угловом кабинете. Захочешь пообщаться — заходи. *** И что мне стоило немного задержаться? Такой шанс упустила! Только что-то проясняться начало, — я перекатилась к краю кровати и стала от досады дергать кисточку полога. Ага, как же, упустила. Еще минута — и ты бы размазала Иву по стенке за просто так, от плохого настроения, — возразил мне внутренний голос. — Бред, — сказала я вслух. — Я бы и пальцем ее не тронула. Максимум попортила бы обстановку кухни. — А мне потом за тобой убирать, что ли? Шелковая кисточка, извиваясь, вывернулась из пальцев. От неожиданности я отдернула руку. — Хватит щипать силовые линии — у меня от тебя аж зубы сводит. В метафизическом смысле. Какие знакомые ворчливые нотки! Я приподнялась на локте, всматриваясь в полумрак комнаты. — Александр, это вы? — Нет, не я. Это другой призрак замка. Мы с ним работаем посменно, на полставки, — ответили мне. — Да-а. — я отдвинулась от края и быстренько укрылась одеялом. — Ты что, шуток не понимаешь? Вот нашел сынок себе подружку: и подержаться не за что, и соображает туго. Хотя. Может, поэтому ты так чувствительна к магическому фону замка — дуракам, как известно, везет. На такую грубость мне, конечно, полагалась бы обидеться. Но кто сейчас будет обращать внимание на подобные мелочи. Я вся подобралась и приготовилась слушать. Тем временем откуда-то с потолка медленно и как-то неуверенно сползал туман, по ходу движения трансформируясь в различные формы. Сначала это была размытая фигура человека, потом — вислоухой собаки с длинной шерстью, а затем. затем мне на грудь шлепнулось маленькое серое земноводное. — Ай, лягушка! — я живо сбросила с себя незваную гостью вместе с одеялом и вскочила на пол. — Не лягушка, а жаба. — А в чем разница-то? — уточнила я, ковыряясь в шкафу в поисках ненужной тряпки, которую можно было бы использовать, как сачок. — У лягушки есть зубы, у жабы — нет. Я уже говорил — у меня из-за тебя зубы болят. — Александр? — я бочком-бочком подобралась к прикроватной тумбочке и включила свет. Несколько коротких прыжков — и вот уже жаба сидит рядом с моей босой ступней, раздраженно раздувая горловой мешок. — Эрр. эрр. эрр. Нет, я прекрасный принц, заколдованный Советом. Поцелуй же меня! — Обойдетесь, — я наклонилась, подставляя ладонь. Контуры жабы стали таять. Маленький обрывок тумана тихонько просочился сквозь мои пальцы. Покрутившись в центре ладони, он застыл куском невесомой ваты. — И почему эрр, а не ква? — Ну вот привязалась, дуреха! Я ведь превращался в жабу, а не в лягушку! Камышовую жабу, заметь. Вымирающий вид. — А. — А-а. — передразнил меня кусок ваты. — Ты что, до утра будешь на меня таращиться? Часы ведь тикают, тик-так, тик-так. Задавай свои вопросы. Свободной рукой я потерла внезапно вспотевший лоб: — Вы говорили про магический фон. — Ну слава те! Значит, не все мозги еще отлежала. Помнишь, как с Владиславом с радуги спрыгнула? Я молча кивнула. — Во дворе ты каким-то образом нашла и заняла узловую точку здания, чем немало озадачила моего сына. Узловая точка — место пересечения всех силовых линий. Силлинии — магические потоки, управляющие замком. Понятно? — Нет, — честно ответила я. — Никто, кроме своих, не сможет найти узловую точку после перестройки замка. А если по какому-то дикому стечению обстоятельств все-таки найдет и попытается войти без приглашения, то попадет не туда, куда хотел, а в темницу-ловушку. Где, после должного расследования, злоумышленника аккуратно и неспешно утрамбуют в комбикорм для болотных чудиков. Теперь понятно? — Н-нет, — я встряхнула плечами, переступила с ноги на ногу, прогоняя дрожь. -Я. И. Замок. Приняли. Тебя. Девчонку. Без роду — без племени. За свою. По буквам повторить? Я и з-а-м-о-к п-р-и. И тут мне захотелось зашвырнуть кусок ваты куда подальше. Я стиснула кулак с жалкой материализацией призрака внутри. — Тебе так неинтересно или ты с жиру бесишься? Я слаб, я задыхаюсь. Тебе доставляют радость муки беззащитного существа? Садюга. — Не верю я в вашу беззащитность, — фыркнула я, раскрывая ладонь (внезапные вспышки гнева, когда я жаждала кого-нибудь стукнуть, начали меня пугать), но она была пустой и подозрительно влажной. Неужто раздавила? — Че-ерт, простите. — я понурила голову. — Правильно, поплачь, покайся — и откроется тебе дорога к Врата-ам Небесны-ы-ым! Открой глаза — я у тебя в другой руке. — Ты переполз? — сквозь навернувшиеся слезы улыбнулась я. — Не ты, а вы, не переполз, а перетек. Мелкая еще, чтобы мне тыкать. Успокоилась? Тогда продолжим. Ты стояла в узловой точке, не предпринимая попыток попасть внутрь. Хамелеону пришлось ходить вокруг да около, по крупицам собирая новые данные из силлиний. Ему, как и мне, было интересно, что ты будешь делать дальше. Но наши ожидания не оправдались: у тебя случился приступ, пришлось вколоть лекарство. Все. Ах да. В какой бы части замка ты не находилась, ты обязательно находишь силлинии и начинаешь их щипать. Если хочешь колдовать — колдуй, но перестань играться. Это неприятно. Весь замок стонет. — Я щиплюсь? Как? — забравшись обратно на постель, я пристроила призрака на подушке. — Как-как! Бедная деточка не ведает, что творят ее шаловливые ручки! Не знаю я. Ты вообще отклонение от нормы по всем статьям. В своем мире брала столько энергии, что Источник заглох! Ну, что заглох, так это хорошо: система области стабилизировалась, прибавилось время на самовосстановление, аккумуляцию солнечной энергии, энергетические потоки выровнялись. Ну и еще там пара побочных эффектов от твоего существования вне цикла — на данном этапе ты была даже полезна. Но потом. ты же хотела вернуть утраченное? Очень хотела, по лицу вижу. И получила бы, все и сразу и за всех. Вот мощный был бы взрыв! По старинке твой случай называют катализатор-распад. А, фиг с ней, с теорией! Не плачь, пожалуйста. Не плачешь? Странно, а глаза блестят. Если нужен платок — утрись занавеской, ничего, постираем. Слушай дальше. Одна случайность — это просто случайность, две случайности наводят на размышления, три и более — это вопиющая закономерность. Знать бы, что за ней стоит. Случайности к тебе так и липнут. Внутренний сбой в системе, встреча именно с моим сыном, его внезапная заинтересованность, решимость спасти тебя. А то, что ваши поезда были перехвачены упырями? А нелепый приговор? Благодаря ему, а может, еще и упыриному запаху, которым ты насквозь пропиталась, тебя приняли за сообщницу и пытались обратить в блистательного совершенца. К счастью, безуспешно, иначе ты бы здесь не лежала. Блистательные совершенецы — это так себя называют сами упыри. Они вытягивают энергию из других магических существ и при первой возможности плодят себе подобных. Ты смеешься? Истерика? — Нет, — прислушавшись к себе, я удивилась собственному спокойствию. — Вытягивают энергию, плодят себе подобных — это определение любой из рас. — В корне неверно. Цель жизни для упыря — это жрать, размножаться и завоевывать пространство, отравляя все вокруг. Они не склонны к созиданию и состраданию. Я надолго задумалась. Ирод в золотом венце, вырывающий энергию из пророка — эту отвратительную сцену я не забуду никогда, и она мне еще не раз присниться в кошмарных снах, но. Но что-то важное я все таки забыла. В сердце забились тревожные колокольчики. — Майа, ты уснула? — клочок ваты снова обернулся жабой, а та, по-видимому, устав меня ждать, подпрыгивала, махая в воздухе лапкой. — Нет, пытаюсь собрать мысли в кучу. — И как? — жаба, перестав прыгать, замерла в позе пузо кверху. — Не получается, — вздохнула я. — Тогда на сегодня хватит страшных историй. Увидимся завтра-а, — жаба перевернулась, потянулась, демонстративно зевнула и начала бледнеть. -Эй-эй-эй! Погодите! Ива сказала, что перепутала силлинии и попала в темницу! — Заметила? Не ожидал. Моя внучка изменилась из-за малой смерти. Я не сразу ее узнал, — туман на мгновение снова сгустился, и я увидела грустное мужское лицо с сильно выступающими скулами. — Спи спокойно, Майа. Внутри замка тебе ничто не угрожает. Всю ночь я проворочалась с боку на бок, сминая простыни и подушку, а спасительный сон все не шел: по словам Ивы и Александра выходило, что для своего мира я — бомба областного значения, которую очень вовремя нейтрализовали, и мне нельзя возвращаться домой. Глава 19. — Зеленка, как продвигаются дела? — я сидела на стремянке, от скуки рисуя рожицы на пыльной полке. Пояс джинсов был перехвачен веревкой, конец которой терялся в лабиринте проходов между стеллажами, на голове красовалась желтая защитная каска. Перед походом в библиотеку я нашла кладовку и запаслась всем необходимым для безопасного чтения: фонариком, мотком веревки, закрытыми очками, налокотниками и наколенниками, ножиком, монтерскими лазами, спилковыми перчатками для особо колючих экземпляров. Сейчас все это добро лежало под стремянкой, в спортивном рюкзаке. Книга не откликнулось, не шевельнулась, втиснутая между библиотечными томами. Она считывала информацию с обыкновенных, не волшебных книг по истории Второго мира. Об удивительных способностях моей любимицы я могла бы догадаться и раньше, когда увидела на ее страницах копию местной газеты. Ан нет, не хватило сообразительности. Минут сорок назад я рылась в карточках каталога, пытаясь обнаружить хоть одну на росском или межмирном. На мою удачу, быстрорастущие стопки отсмотренного материала расползлись по всему столу, несколько карточек попало на раскрытую Зеленку (я собиралась использовать ее для заметок). И — вуаля, перевод! Из сведений, которыми я располагала, складывалась пренеприятнейшая картина: преобразующие тают без магической подпитки, они могут использовать чужую волшебную силу, заинтересованы в стабильной работе Источников моего мира. Вывод: да здравствует наше параноидальное правительство, не признающее чужаков! Так мы еще чуть-чуть побудем независимой нацией. А потом придут опасные иномиряне, и. А что будет дальше, я узнаю, если найду подтверждение своей догадки и выйду за порог этого замка. Свободная пыль на полке закончилась. Я вытерла руки о штаны и спустилась на три ступеньки ниже. Так, пусть Х — это Хамелеон, Y — это я. Что нас связывает? Любовь? Нарисовав сердце, я сразу его перечеркнула. Получилось похоже на то, что сердце проткнуто стрелой. Пришлось зачеркнуть рисунок еще один раз, чтобы не возникло сомнений. Сильно могучий маг, проживший, наверно, не одну сотню лет (ведь его племяннице уже за 110) вдруг влюбляется в меня до беспамятства, спасает от гибели в моем родном мире, а потом вытаскивает из тюремных застенков? Ма-а-аловероятно. Благодарность за спасение жизни? Не зная, как изобразить благодарность, я нарисовала букет ромашек. Нет, не подходит, ведь Владислав спас меня раньше, чем я его. А, знаю! Палец заскользил по дереву, рисуя древний, почти неиспользуемый ныне знак, доллар. Выгода. Хамелеону что-то от меня нужно! Дополняя гипотезу, я нарисовала еще десяток долларов (судя по затраченному времени и усилиям, он рассчитывает на крупную выгоду). — Раз, два, три, четыре, пять — будем выгоду искать: если очень постараться, сможем мы в живых остаться! Как тебе считалочка, подруга? — я поднялась наверх, чтобы проверить всемирную энциклопедию. Все без изменений, только переплет стал горячим. Но нормально ли это? — Зеленка, пожалуйста, хватит читать! Мгновение спустя томик, точно подброшенный тролльей катапультой в миниатюре, камнем упал на мою ступеньку. Я еле удержалась на ногах: — У-ух, больше так не делай. Зеленка, место! Но книга впервые не послушалась меня. Вероятно из-за того, что волшебный браслет был украден, а запястье обвивала лишь простая лента. — Не порядок, милая! — я внимательно осмотрела Зеленку, ища царапины. — Послушай, если ты себя хорошо чувствуешь, выполни, пожалуйста, задание. То, которое я тебе дала полчаса назад. К моей великой радости, зеленая сафьяновая обложка перевернулась, демонстрируя титульный лист: Новейшая история Брис (Второго мира). Тематическая выдержка. — Покажи мне следующую страницу. 5216 г. — Образование единой Республики, принятие конституции. 5217 г. — Изобретение иллюзий. 5239 г. — От пандемии чумы погибло свыше 60 миллионов человек и магических существ. — Высшая сила! Да как же это. — я стукнула кулаком по коленке. 60 миллионов — это же 10 мегаполисов, 10 вымерших городов. 5240 г. — Найдено лекарство от чумы. 5242 г. — иммиграция Преобразующих из Первого мира. Я была права! Они, как и я, чужаки здесь. — Доброе утро! Что читаем? — я обернулась на голос. В проходе, держа в руках мою путеводную нить стояла Ива, свежая и румяная. Гладкая прическа, светлый деловой костюм в едва заметную тонкую полоску, туфли на высоком каблуке. Стиль бизнес-вумен. Я никогда не была столь элегантна. — Доброе. Сказки народов мира, — захлопнув книгу, я стала спускаться. — А я-то думала, что ты изучаешь планы подземелья. Каска, веревка, снаряжение — девушка мотнула головой в сторону рюкзака. — Нет, я туда не собиралась, — я откатила стремянку в конец шкафа, закинула за спину рюкзак. — Это предосторожность — в последнее время я часто спотыкаюсь. — Тогда не влезай на такую высоту. Скажи мне — я все достану. — Спасибо, обязательно. Ива, а почему я не услышала, как ты пришла? — Я притянула к тебе портал. Сейчас покажу, как, — тонкое тело Ивы напряглось, как натянутая до предела тетива. Если бы я была волшебницей, то перед моими глазами предстало бы во всей красе новое заклятие. Увы, остается лишь гадать, что она там творит. Стало светлее, похолодало. Неподъемные шкафы высотой от пола до потолка, нарушая перспективу, стали двигаться и складываться, словно игральные карты в ловких руках шулера. Стена с открытой настежь дверью то приближалась, то, искривляясь, удалялась. Потолок ходил волнами. Зрелище в духе полотен Эшера. Единственной неизменной вещью во всем этом хаосе оставалась моя веревка, петляющая по освободившейся территории из стороны в сторону. — Боюсь даже спрашивать. Так и должно быть? — я шагнула вперед, одновременно потянув за конец веревки, чтобы распустить узел. — Нет. Майа, стой на месте — замок перестраивается! — Ива схватила меня за рукав, останавливая. — Дедушка, о чем ты думал. Это опасно, покусай тебя дракон! Ай! Пол между нами вздыбился, девушка, не удержав равновесие, упала. Наращивая темп, из пола начала подниматься стена. — Майа, пробирайся ко мне! Я подпрыгнула, прижимая к груди Зеленку — и уцепилась правой рукой за образовавшийся каменный гребень. Какая же я тяжелая! Надо худеть. — Подтягивайся! — Не могу! — Тогда вниз прыгай! Я посмотрела на быстро удаляющийся пол и ойкнула. — Не хочу! — Верь мне! Прыгай! Зажмурив глаза, я разжала пальцы. Но вместо того, чтобы упасть, я ударилась и проехалась на животе — стена, перестав расти, заваливалась на бок. Переведя дыхание, я привстала на четвереньки и поползла к ее краю: — Ива, ты жива? — Да, я в расщелине. — Подожди, я брошу тебе веревку! — обмотав подходящий выступ, я склонилась над провалом. Силуэт Ивы был виден, но нечетко. — Не надо! Я открыла проход! Спускайся, быстрее! — Ежкин кот! — сказала я, доставая нож. — Высшая сила, помоги! — в рюкзак полетела Зеленка. — Призрак, жаба ты подлая! Я тебе припомню! — я скинула вниз веревку. — И-и-и. Мой спуск был недолгим. *** — Меня 75 лет никто так не унижал. Замок попробовал нас на вкус и выплюнул, как какую-то тухлятину! — Ива шагала по заснеженной поляне от елки к елке, а я смотрела на нее и мерзла. — Позвать на помощь я не могу, тебе нельзя светиться. — Извини. — Агх, хренотень! — преобразующая, задев ветку, попала под снежный дождь. — Развел тут зеленые насаждения, призрак недоделанный! Девушка, подпрыгнув красиво и высоко, как показывают в фильмах про боевые искусства, ударила по стволу ногой, за что получила за шиворот свежую порцию снега. Выпустив пар, отряхнув одежду и поправив растрепавшуюся прическу, Ива заговорила уже вполне спокойно: — Не бери в голову. Выход есть: моих сил хватит на еще один местный переход. Какие у нас есть варианты? Я пожала плечами. Волшебница, пронзая взглядом черный лес, закусила губу. — Все, вспомнила! Сека. Небольшой городок со своей пластической клиникой. Нам подходит, я возьму там подработку. Готовься! Окно второго портала было похоже на открытый канализационный люк — так же страшно, узко, глубоко. Я попятилась. — Не дрейфь, Майа. Банзай! — Банзай, — уныло отозвалась я, шагая навстречу новым неприятностям. *** — Я сирота, с 4 лет жила в ските своего дяди, давшего периодический обет молчания. Отшельник разговаривал со мной только по большим церковным праздникам. Поэтому я почти ничего не знаю о современной цивилизации. Моими единственными друзьями были три ручных таракана и один сверчок. Мы сидели на диване в фойе Бриллианс, или Брюлика, как назвала клинику Ива. С моих брюк и намокших кроссовок на чистый пол натекла порядочная лужа. Ухоженная секретарша, стоявшая за стойкой, очень нервно на нее поглядывала, но сделать замечание потенциальной клиентке не посмела. — Насекомых можешь опустить. Майа, пока я буду у главврача, ты посидишь у девочек в отделе эстетического планирования. Ничего у них не бери, своего ничего не давай. — Будут еще приказания, командир? Ива отвесила мне легкий подзатыльник (каску я уже сняла): — По легенде, ты моя ученица, балда. Зови меня Учителем. — У меня уже есть Учитель. Я не могу так к тебе обращаться, прости. — Хочешь действовать самостоятельно? Флаг тебе в руки, барабан на спину, бубенчики на колпак. Комната — прямо по коридору, четвертая с левой стороны. А я пошла, — Ива встала, одернула юбку. — Девушка, кабинет Абигайль по-прежнему на втором этаже? — Да, но. — секретарша выскочила из-за стойки, наперерез идущей к лестнице волшебнице. — Вам назначено? Ива обернулась, улыбнулась недобро. — Вы новенькая? Не зовите охрану, я перекрыла канал. Вашему занюханному городишке несказанно повезло. Сообщи своей начальнице, что к ней с деловым визитом прибыла Ива, специалист по необратимой трансформации. И — да, моей ученице назначено. Ей укоротят нос — он оскорбляет мое чувство прекрасного. Проводите ее в отдел эстетики, а то еще заблудиться: дикарка не умеет считать. Вот стерва! — восхитилась я.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *